Русская литература конца 20 столетия - Ф. а. искандер. — страница 2

  • Просмотров 159
  • Скачиваний 4
  • Размер файла 16
    Кб

берет грушу домой, представляете, что берет директор детского сада?! - почти выкрикнул он и снова расхохотался.    - При чем тут директор? О нем в рассказе ни слова не говорится, - возразил я.    - Потому и смешно, что не говорится, а подразумевается, - сказал он и как-то странно посмотрел на меня своими выпуклыми, недоумевающими глазами.    Он стал объяснять, в каких случаях бывает смешно прямо сказать о

чем-то, а в каких случаях прямо говорить не смешно. Здесь именно такой случай, сказал он, потому что читатель по разнице в должности догадывается, сколько берет директор, потому что при этом отталкивается от груши воспитательницы.    - Выходит, директор берет арбуз, если воспитательница берет грушу? - спросил я.    - Да нет, - сказал он и махнул рукой. Разговор перешел на посторонние предметы, но я все время

чувствовал, что заронил в его душу какие-то сомнения..."    В рассказах Искандера участвуют люди разных национальностей. Но никогда не возникает национальной вражды между этими людьми, так как они друг друга уважают.    Даже Москва в изображении писателя доброжелательна и вовсе не "бьет с носка", а "слезам верит": "Москвичи обрадовали меня своей добротой и наивностью. Как потом выяснилось, я им

тоже показался наивным. Поэтому мы легко и быстро сошлись характерами. Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность"    Но Искандер изменил бы себе, своему стилю, если бы не добавил к этому описанию москвичей небольшую шпильку: "Единственная

особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, - это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают.    - Тише! - встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. - Погоду передают.    Все, затаив дыхание,

слушают передачу, чтобы на следующий день уличить ее в неточности. В первое время, услышав это тревожное: "Тише!", я вздрагивал, думая, что начинается война или еще что-нибудь не менее катастрофическое. Потом я думал, что все ждут какой-то особенной, неслыханной по своей приятности погоды. Потом я заметил, что неслыханной по своей приятности погоды как будто бы тоже не ждут. Так в чем же дело?"    Пронизанные