Руджеро Леонкавалло — страница 2

  • Просмотров 1472
  • Скачиваний 203
  • Размер файла 27
    Кб

Масканьи, Ж. Бизе и Дж. Верди стало поворотным в творчестве Леонкавалло. Молодой композитор увидел, что интерес публики во всё большей степени обращается к реальной жизни: публика и на оперной сцене хочет видеть окружающую её кипучую жизнь. Леонкавалло оставил свои эксперименты, прекратил работу над задуманной оперной трилогией и приступил к сочинению двухактной драматической оперы. Новое произведение - опера "Паяцы" (1892)

на либретто композитора - было написано для конкурса, организованного издателем Сонцоньо. Если "Сельская честь" Масканьи зачинает направление веризма в итальянской опере, то его подлинным манифестом являются "Паяцы". Сюжетом послужило реальное событие, происшедшее в калабрийской деревне Монтальто, где находилось имение отца композитора. Один актёр из бродячей труппы по окончании представления зарезал жену и её

любовника, служившего к тому же в доме семьи Леонкавалло. Композитор, который был тогда ребёнком, присутствовал при этой сцене, а его отец, представитель судебных властей, приговорил совершившего двойное убийство к двадцати годам тюрьмы. Так что то, что мы слышим в прологе к "Паяцам", сказано не просто ради красного словца, но опирается на действительный опыт: "Автор стремился изобразить саму жизнь... и вдохновлялся

правдой". Эта правда всплыла в памяти Леонкавалло, и он, либреттист и композитор, запечатлел её ещё живой трепетной, словно на фотографическом снимке. Ни одному композитору в то время не удавалось создать музыку, которая бы так хорошо вписывалась в мир клоунов, бродячих комедиантов, разыгрывающих нелепые роли, чтобы только уйти от действительности, а когда она настигает их, - продолжающих притворяться, лишь бы не открывать

глаза на собственное ничтожество. Мелодические взлёты в опере должны означать, что сердца полны чувств, страстей, воли, желаний; но деформирующие звучание диссонансы, хроматизмы, то насмешливые, то мрачные и смутные, говорят, что холод, вечное кривляние, болезни, убожество, сопутствующие бродячему и нищенскому существованию, способны убить всё, в том числе мысли и чувства. Мы ощущаем это в странном и жёстком гармоническом

развитии, создающем гротескную, фантастическую карикатуру этих шутов с размытым слёзами гримом, слезами, которых не видит никто из публики, привыкшей смеяться над нелепыми, размалёванными рожами. Когда герои искренни, их пение сбрасывает всякие оковы, взмывает вверх будто в поисках воздуха, забывает об оркестре. Это пение подобно водовороту, оно нуждается в коротких передышках, в нём чувствуется кипение крови, перехватывающее