Развитие теории эволюции 2 — страница 7

  • Просмотров 440
  • Скачиваний 11
  • Размер файла 45
    Кб

пример французского натуралиста о несовместимости когтей с рогами также принадлежит мыслителю древности. Он не выделял человека из животного царства, а, сравнивая его тело с обезьяньим, просто ставил человека на высшую ступень. В «Никомаховой этике» Аристотель пишет: «По всей видимости, жизнь есть общее благо и для человека и для растений». Создавая свою структуру животного царства, Аристотель в соответствии со своей

философией хотел обнаружить в ней конечную цель, совершенную идею. Такой целью, по его мнению, является человек, венец творения. Он даже различал, три вида души: питающую, которая появляется у растений; чувствительную, свойственную животным, и мыслящую, данную лишь человеку. Человеческий разум Аристотель объяснял не божеским даром, а тем, что человек, встав на ноги, далеко оторвался от земли. Четвероногие животные, существующие

как бы в лежачем положении, прижимаются к праху и теряют способность мыслить. Спускаясь по «аристотелевой лестнице» вниз, мы видим, как четвероногие превращаются в многоногих, потом безногих и, наконец, в растения, вросшие в землю. Но и здесь, верный своему принципу постепенности, он не проводит резких границ. «У большинства животных, - пишет Аристотель, - существуют признаки этих душевных состояний, которые у человека

проявляются более отчетливо! Податливость или злобность, храбрость или трусость, боязливость или спокойствие, прямота или коварство и, в плане интеллектуальном, некоторая проницательность - таковы сходные с человеком черты, которые встречаются и у значительного числа животных, напоминая об органическом сходстве...» Виламовиц справедливо сказал об Аристотеле, что его «не поцеловала Муза». Он был не восторженным поэтом, а

скептическим исследователем. Однако в своих биологических трактатах философ часто переходил на совершенно иной, почти лирический лад. «Соловей поет непрерывно 15 дней и ночей, когда горы начинают зеленеть, потом он, правда, продолжает петь, но уже не постоянно; с течением лета он приобретает другой голос, перестает издавать разнообразные, щелкающие, переменчивые звуки, а издает простые, и окраску свою меняет, так что в Италии

даже дают ему другое название в эту пору года». Приводя эти строки из «Истории животных», автор содержательной монографии об Аристотеле, наш современник В. Н. Зубов справедливо замечает, «что их написал тот же человек, который анализировал парадокс Зенона, критиковал платоновскую теорию идеальных числе или решал отвлеченнейшие вопросы логики». Если бы Аристотель занимался только биологией, то имя его навсегда осталось бы на