Работа «Русская идея» в романе В. О. Пелевина «Generation "П"» ( история отечественной литературы) — страница 6

  • Просмотров 600
  • Скачиваний 5
  • Размер файла 69
    Кб

оказалась втянутой в самую гущу европейской политики, обрела значение одной из самых влиятельных политических сил на европейском континенте. Это побудило мыслящих русских людей задуматься об отношении России к Европе, о том, что их связывает и разделяет между собой. Именно тогда впервые заговорили о "русской идее"» [15]. Следует отметить тот факт, что именно к этому периоду относится полемика западников и славянофилов.

Последние, как правило, и были авторами различных концепций «русской идеи». Славянофилы очерчивали принципиальную разницу своего и «западнического» видения взаимоотношений Запада и России. В то же время, славянофилы выдвинули идею о необходимости преодоления антагонистичности России и Запада. Однако это должно было произойти под духовным предводительством России, «чтобы те начала жизни, которые хранятся в учении Святой

Православной Церкви... господствуя над просвещением европейским и не вытесняя его, но, напротив, обнимая его своею полнотою, дали ему высший смысл и последнее развитие» [7]. Рассмотрим также позицию идеолога панславизма Н. Я. Данилевского, который в своей книге «Россия и Европа», написанной в 1868 г., после поражения России в Крымской войне и реформ 60-х г.г. XIX в., развил до предела славянофильскую идею своеобразия России. Отвергая идею

насильственной европеизации России, которым, по его мнению, подобали все русские правители, Данилевский видел в славянстве особый культурно-исторический тип, наделенный возвышенными, истинно христианскими чертами. Он говорил: «Самый характер русских и вообще славян, чуждый насильственности, исполненный мягкости, покорности, почтительности, имеет наибольшую соотнесенность с христианским идеалом» [8]. По мнению Данилевского,

особый драматизм отношений с Европой в полной мере проявился в деятельности Петра Великого. «Познакомившись с Европой, – писал Данилевский о Петре, – он, так сказать, влюбился в нее и захотел сделать Россию Европою... Если Европа внушала Петру страстную любовь, страстное увлечение, то к России он относился двояко. Он вместе и любил и ненавидел ее. Любил он в ней собственно ее силу и мощь, которую не только предчувствовал, но уже

сознавал, любил в ней орудие своей воли и своих планов, любил материал для здания, которое намеревался возвести по образу и подобию зародившейся в нем идеи под влиянием европейского образца; ненавидел же самые начала русской жизни – самую жизнь эту как с ее недостатками, так и с ее достоинствами» [8]. А. В. Гулыга, исследовав мнения философов XIX в., пришел к следующему выводу: «…"Русская идея" – это предчувствие общей беды и