Публий Вергилий Марон — страница 4

  • Просмотров 395
  • Скачиваний 5
  • Размер файла 45
    Кб

что нередко оно раз­рушает буколическую идиллию. В эклоге 8, содержащей два лирических монолога, в песне Дамона о его несчастной любви к красавице Нисе страсть выражена в такой остро­субъективной форме, что крушение любви воспринимается героем как конец мира. Несчастная любовь как бы разры­вает рамки буколического повествования, переходит в са­мостоятельный жанр. Этот переход еще более очевиден в эклоге 10, герой

которой уже не пастух, но современник и друг поэта — элегический поэт Корнелий Галл. Это — единственный случай, когда не в условной маске влюблен­ного пастуха, а через монолог реально существующего лица высказывает Вергилий все те любовные жалобы, при­знания, горести, связанные с разлукой, и тоску по уехав­шей возлюбленной, которые были в его поэзии и раньше и которые, по-видимому, разрабатывал в своей любовной элегии и

Галл. Изображая чувства страдающего или обма­нутого влюбленного, поэт так глубоко проникает в его чувства, что новое, субъективно-лирическое содержание начинает преобладать над буколическим. Это дает основа­ния говорить о вызревании на буколическом материале римской любовной элегии. Так любовь вступает у Вергилия в противоречие с идиллическим покоем деревенской жизни. Но она — не единственная сила, вторгающаяся в

лелеемый поэтом бу­колический мир. В других эклогах он говорит о волную­щих его современников идеологических и политических вопросах, намекает на события, касающиеся его собствен­ной биографии, создает аллегорию, философствует. Нам известно, что в 41 году имение Вергилия было конфисковано, а затем возвращено ему. Этот факт осмыс­ливается в эклоге 1. Здесь беседуют два пастуха. В жало­бах одного из них, Мелибея,

потерявшего свой скудный участок земли и вынужденного покинуть родину, чув­ствуется горечь, которую испытывали италийские крестья­не, измученные гражданскими войнами, истомленные не­урядицами, сгоняемые с земли и тоскующие о мирной жизни. В контрастно звучащий дуэт двух пастухов вры­ваются реальные события, взятые поэтом из жизни: Тщательно вспаханный пар получит солдат нечестивый, Варвар — эти посевы! Вот куда

привело несогласье Граждан несчастных у нас! Для них мы поля засевали! Собеседник Мелибея Титир чудом уцелел среди этих опасностей: Счастлив ты, старец: твоими поля останутся вечно. Их довольно тебе, хоть голый камень повсюду, Пастбища ж топь окружила в болоте растущей осокой... ...Счастлив ты, старец! Вкушать средь знакомых потоков И священных ручьев тенистую будешь прохладу. И Титир, действительно, чувствует себя счастливым. Для