Просвещенный абсолютизм Екатерины Второй — страница 8

  • Просмотров 323
  • Скачиваний 6
  • Размер файла 36
    Кб

“просвещенного абсолютизма”. “Наказ” торжественно провозглашал, что цель власти состоит не в том, “чтобы у людей отнять естественную их вольность, но чтобы действие их направить к получению самого большего ото всех добра”. Вместе с тем Екатерина предусмотрительно отмечала: “Для введения лучших законов необходимо потребно умы людские к тому приуготовить”. На этом основании она предписывала: “Государь есть самодержавный;

ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно с пространством толь великого государства”. Вольность в понимании Екатерины означала “право все то делать, что законы позволяют”. Свобода в ее представлении вполне сочеталась с неограниченным самодержавием. Таким образом, взгляды императрицы отнюдь не полностью совпадали с идеями Монтескье, мечтавшего об ограниченной,

конституционной монархии. Скорее, они приближались к взглядам тех просветителей (в частности Вольтера), которые предпочитали абсолютизм, но с просвещенным монархом. Гарантией от превращения такого монарха в деспота должны были послужить органы управления, стоящие между народом и верховной властью и действующие на основе законности. Идея была заимствована опять-таки у Монтескье, но при этом - совершенно искажена. Французский

философ представлял эти “посредующие власти” относительно независимыми от престола, а у Екатерины они создаются и действуют исключительно по воле монарха. Значительно решительнее императрица высказывалась за реформу судопроизводства. Она отвергала пытки, лишь в исключительных случаях допускала смертную казнь, предлагала отделить судебную власть от исполнительной. Вслед за гуманистами просветителями Екатерина

провозглашала: “Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать”. Однако все рассуждения о свободе довольно странно звучали в стране, где значительная часть населения находилась в крепостной зависимости, фактически в рабстве. Императрица уже в 1762 г., почти сразу после вступления на престол, издала Манифест, в котором однозначно заявила: “Намерены мы помещиков при их имениях и владениях нерушимо сохранять, а

крестьян в должном им повиновении содержать”. Указы 1765 и 1767 гг. еще больше усилили зависимость крепостных от их господ. И все же Екатерина видела в крепостном праве “несносное и жестокое иго”, “человеческому роду нестерпимое положение”, чреватыми серьезными потрясениями для государства. Правда, и “генеральное освобождение” она считала несвоевременным и опасным, а для “приготовления умов” к освобождению императрица за 34