Последний Фольксфюрер

  • Просмотров 105
  • Скачиваний 3
  • Размер файла 17
    Кб

ПОСЛЕДНИЙ ФОЛЬКСФЮРЕР  31 марта 1994 года в Малаге (Испания) в изгнании умер последний Volksfuhrer европейской истории, последний вождь международного фашизма бельгиец Леон Дегрелль (15.06.1906 — 31.04.1994). Он был вождем бельгийского фашистского движения "Рекс", отважным воином, ревностным христианином, ярким деятелем международного воинского ордена СС. Это о нем Гитлер сказал однажды: "если бы у меня был сын, я хотел бы, чтобы он

был похож на Леона Дегрелля". Фашизм Дегрелля был классическим примером фашизма континентального, всеевропейского. Он резко и открыто критиковал пангерманистские настроения Третьего Райха и возглавлял внутреннюю оппозицию режиму в рамках СС. Он настаивал на том, чтобы не только немцы, но все европейские народы имели свои самостоятельные национально-политические образования в грядущей Империи. Его престиж и харизма

позволяли ему открыто выдвигать свои требования "интернационализации" национал-социализма. За полгода до его смерти представителю "Элементов" удалось лично встретиться с Леоном Дегреллем в Мадриде. Ниже мы публикуем некоторые фрагменты нашей беседы. Эл.: Г-н Дегрелль, Вы сражались в рядах дивизии "СС-Валлония" на русском фронте. Каковы Ваши воспоминания об этой войне и о русском народе? Л. Д.: Русские — это великий

народ. Когда мы пришли на вашу землю, мы были уверены, что встретимся с марксистскими "унтерменшами" азиатского типа и варварской культуры. Так нам внушала наша пропаганда. Но очень скоро мы поняли, что это была ложь. Русские и украинцы — великие народы, индо-европейские народы: мужественные, благородные и великодушные. Я восхищен ими. Столкнувшись с русскими я понял, что они должны войти в состав Райха на равных основаниях.

Как великий европейский народ. Идея колонизации России очень скоро стала представляться мне опасной и ненужной иллюзией. Я сразу же постарался высказать эту точку зрения и Гиммлеру и Гитлеру. Но, Вы знаете, как сильны были пангерманские предрассудки... Какого труда мне стоило переубедить Гиммлера даже в отношении валлонцев и французов, а также других европейцев негерманского происхождения. Этот процесс шел, но у нас было