Политико-психологический портрет представителя русской интеллигенции Рихард Зорге — страница 10

  • Просмотров 1756
  • Скачиваний 152
  • Размер файла 19
    Кб

месяц Зорге вообще ничего не говорил. Правда, он с большим вниманием выслушивал следователей: хотел знать, что уже им известно. Начались пытки. На все изуверства Зорге отвечал холодной улыбкой. Он не боялся боли, ведь немало времени потратил на то, чтобы изучить все разновидности японских пыток, и заранее подготовиться к ним. Во время следствия Зорге думал о том, как спасти свои своих соратников, как смягчить их участь. Он принижал

значение каждого, сводил его к нулю. Всю ответственность он взял на себя. В тюрьме, а затем в камере смертников Зорге удивлял своим поведением: стойким, спокойным, уверенным. Идейность придавала силу в его последней борьбе, когда все уже было решено и оставалось до конца сохранить свою честь и достоинство. Мало быть героем при жизни, нужно уйти из жизни с поднятой головой. Вместо письменных показаний Рихарда Зорге следователи

получили воспоминания, размышления, завещание человека излагавшего историю своей жизни. Он был казнен 7 ноября 1944 года, в день ,который является праздником для каждого коммуниста. Рихард Зорге встретил смерть с высоко поднятой головой. “Да здравствует Советский Союз ! Да здравствует Красная Армия! “ - были последние слова Зорге . Они были произнесены по-русски. Рихард Зорге был действительно исключительной личностью.

Талантливый разведчик, способнейший журналист, прозорливый аналитик - Зорге не только был человеком исключительной отваги и мужества, высокого интеллекта, глубоких и разносторонних знаний. В одной из анкет он почти с афористичной лаконичностью определил сущность своей деятельности: ”Профессия- интеллигент. Призвание -партийная работа”. О Рихарде Зорге сохранились письменные воспоминания, людей работавших с ним. Теперь мы

можем как бы их глазами взглянуть на Зорге, разгадать секрет его обаяния, воздействия на соратников. Бранко Вукелич отзывался о своем друге так: “ Мы всегда встречались как товарищи, свободные от каких бы то ни было дисциплинарных формальностей. Зорге никогда не приказывал. Он просто убеждал нас в том, что нужно сделать в первую очередь, что во вторую, или рекомендовал тому или иному из нас наилучший путь решения поставленной

задачи, или спрашивал наше мнение , как поступить в том или ином случае. В действительности Клаузен и я были лишь сознательными сотрудниками, и мы часто действовали по своему усмотрению. Тем не менее в течении последних девяти лет, за исключением одного или двух случаев, когда Зорге выходил из равновесия, он, как правило, никогда не был формалистом, и даже тогда, когда был расстроен и сердит, он просто обращался к нашей