План. Введение. Понятие о прецедентных текстах. Виды реминисценций — страница 7

  • Просмотров 595
  • Скачиваний 5
  • Размер файла 44
    Кб

небесных", седьмое явление? [...] Она обратила на меня глаза, полные слез, и сказала только одно тихое слово: - Уходишь? - Слушай! - сказал я, укоризненно глядя на нее. - Прекратится ли когда-нибудь это безобразие?.. Вот ты сказала одно лишь слово - всего лишь одно маленькое слово, и это не твое слово, и не ты его говоришь. - А кто же его говорит? - испуганно прошептала она, инстинктивно оглядываясь. - Это слово говорит графиня Добровольская

("Гнилой век", пьеса Абрашкина из великосветской жизни в четырех актах...). Та самая Добровольская, которую бросает негодяй князь Обдорский и которая бросает ему вслед одно только щемящее слово: "Уходишь?" Вот кто это говорит! - Неужели? - прошептала сбитая с толку Ирина, смотря на меня во все глаза [Аверченко]. При нарушении первого условия, т.е. если адресант, используя в своей речи элементы ранее усвоенных текстов, делает

это неосознанно, мы имеем дело не с прецедентным текстом, а с речевым стереотипом. У отправителя речи в подобных случаях отсутствует интенция использования ранее усвоенного текста для достижения своих коммуникативных целей. В цепи ассоциаций "ситуация ранее усвоенный текст вербальная реакция на ситуацию" отсутствует второй элемент, а, следовательно, мы не можем говорить об эмоциональной или иной ценностной

значимости исходного текста для коммуниканта. К этой же группе будут относиться все случаи использования слов и выражений, первоначально связанных с прецедентными текстами, но затем в результате частого употребления получивших статус самостоятельных единиц языка. Таковыми прежде всего являются имена собственные, чье переносное значение было конвенционализировано, превратив их таким образом в нарицательные. Так, далеко не

всем носителям русского языка, употребляющим слова хам или ловелас, известны носители соответствующих имен - библейский персонаж и герой романа С. Ричардсона, что не препятствует адекватному использованию ими этих лексем. На полпути к нарицательности находятся также имена Иуда, Плюшкин, Манилов, Янус, Гамлет, Отелло и т.п. Аналогичным образом многие фразы из популярных произведений приобретают устойчивость и становятся

привычными фразеологическими метафорами, полностью утратив ассоциативную связь с текстовым источником. Например, выражение рыльце в пушку имеет своим источником басню И.А. Крылова "Лисица и сурок"; выражение отрезанный ломоть - редуцировалось из пословицы Отрезанный ломоть к караваю не приставишь. Фраза Короче, Склифосовский!, прочно вошедшая в современное арго, не всегда связывается в сознании носителей языка с фильмом