Петр Ильич Чайковский. Опера "Пиковая дама". — страница 7

  • Просмотров 660
  • Скачиваний 21
  • Размер файла 34
    Кб

графа Толстого о трех картах, тайну которых якобы хранит графиня***, взволновал Германа. Он стремился любым способом узнать тайну трех карт. Только человек с опустошенной и исковерканной душой может хладнокровно обдумывать чудовищный по расчетливому цинизму план – стать любовником девяностолетней,умирающей старухи! Не увлечение, не искреннее чувство,а лишь стремление проникнуть в дом графини заставляет Германа добиваться

любви Лизы. Однако из дальнейшего становиться ясно, что это не была та страсть, о которой мечтала Лиза; это была все та же страсть к деньгам. Герман – в доме графини***. Старуха, в которой чуть теплилась жизнь,только что умерла под наведением на нее пистолетом. Но Герман “не чувствовал угрызения совести при мысли о мертвой старухе. Однако его ужасало: невозвратная тайна, от которой он ожидал обогащения”. Может быть не случайно

Пушкин подчеркивает внешнее сходство Германа с Бонопартом. “У него профиль Наполеона, а душа Мефистофиля”, - говорит Толстой. “О н сидит на окошке,сложа руки и грозно нахмурясь. В этом положении удивительно напоминал он портрет Наполеона”. Эти сравнения приобретают большой смысл, если мы вспомним известные пушкинские строки: Мы все глядим в Наполеоны, Двуногих тварей миллионы Для нас орудие одно. И для Германа старая графиня и

Лиза лишь “орудие”, ступень, по которой он идет к поставленно перед собой цели. Написанная в очень спокойном, пояти созерцателно-повествовательном тоне, повесть Пушкина представляет собой, по существу суровое обличие. Основной объект обличения, конечно, Герман; точнее, олицетворение в его образе свойства, о которых только что шла речь. Не противоречит ли этой глубоко реалистической основе повести введеный в нее элемент

фантастики? Говоря о “Пиковой даме”, пройти мимо этой проблемы нельзя. Мы бегло коснулись ее, указав, что сама легенда о трех картах выросла в атмосфере карточного азарта. Пушкин скупым штрихом дает понять, что в действительности никакой тайны графини нет. В самом деле, в ответ на все вопросы и мольбы Германа графиня произносит только одну фразу: “Это была шутка… клянусь вам, это была шутка”. Неужели полумертвая от ужаса

старуха способна была еще скрывать ненужную ей тайну верного выигрыша? От психического состояния Германа в спальне графини и комнате Лизы – один шаг до сцены видения. Но даже в этом фантастическом эпизоде Пушкин подчеркивает реаличтическую основу повести, предпослав пятой главе эпиграф: “В эту ночь явилась ко мне покойница баронесса фон-В***. Она была вся в белом и сказала мне: “Здравствуте, господин советник!” Рассказ о