Первооткрыватели русской фантастики — страница 3

  • Просмотров 1141
  • Скачиваний 167
  • Размер файла 13
    Кб

названия, - это повесть о гробовщике как таковом. Московский ремесленник Адриян Прохоров, его быт, его характер, его радости и заботы оказываются в центре внимания автора. В сновидении Адрияна “люди, погребённые его стараниями”, не питают злобы к старому гробовщику. Все они охотно поддались на его приглашение, окружают Прохорова с поклонами и приветствиями. В мертвецах, как в зеркале отражаются социальные отношения, которые

существуют среди живых. Пережитое во сне потрясение открывает Андрияну, что живому место среди живых. Ещё недавно героя удручало состояние его “дела”, беспокоила мысль об удалённости нового его дома от Разгуляя, где ожидался хороший подряд. Оскорбленный и рассерженный новыми своими соседями, гробовщик готов был предпочесть обществу обидчиков общество мертвецов. Ночной кошмар заставил героя оценить и солнечный свет, и

дружелюбие соседей, слышащее в болтовне хлопотливой работницы, и семейный самовар, за которым вместе с дочерьми он будет и впредь коротать свои досуги. Ужас сна побудил Адрияна воздать должное живой жизни и весело отозваться на радости простого земного бытия, которые были скрыты от него за деловой суетой, расчетами выгоды, мелкими дрязгами и заботами. Замороченный тяготами своего существования человек поднялся над мелочами

жизни, воспрянул духом, заново увидел мир, людей и себя в этом мире. И в этот момент повествователь расстаётся со своим героем, расстаётся, убедившись, что “новоселье” не прошло для него впустую. Новый тип фантастики выражает в повести Пушкина новое видение русской истории и современной общественной жизни. О многообразии форм и путей развития реалистической фантастики свидетельствовала оригинальность художественных решений,

найденных Лермонтовым в повести “Штосс” (1841 год). Лермонтовская поэтика фантастически формируется на скрещение нескольких традиций, сложившиеся в 30-тые годы. Но традиционные элементы претерпевают у Лермонтова более глубокие, чем обычно, преобразования и составляют в конце концов ещё небывалую целостность. Лермонтов откровенно следует принципу, который уже утвердили в литературе Пушкин и Гоголь, - “отыскивать

фантастическое в глубинах эмпирической реальности”. При этом пушкинский вариант Лермонтову как будто ближе: в начале своего рассказа автор “Штосса” разыгрывает традиционную схему “светской повести” и таким именно образом готовит завязку фантастического сюжета. Пружиной фантастического становится “сцепление случайностей, на первый взгляд, не входящее из естественного круга явлений, но открывающая возможность двойной