Переход от традиционного романа к модернистскому на примере произведения Германа Гессе "Степной волк" — страница 10

  • Просмотров 3035
  • Скачиваний 163
  • Размер файла 48
    Кб

вопреки закономерностям буржуазной действительности. В таком романе часто нарушается однолинейность, «цепеобразность» сюжетно-композиционного построения, жизнеподобие изображения — художник здесь охотнее обращается к условным образам и сюжетным конструкциям. В модернистском романе драматизм повествования углубляется по-иному, чем в традиционном, когда совер­шался переход от формы путешествия героя и обозрения

дей­ствительности к сюжету, концентрированному вокруг основ­ного конфликтного узла (в истории немецкого романа этот процесс, правда, выражен не так определенно, как во фран­цузской или русской литературе). Теперь акцент переносит­ся на выражение драматического характера самой эпохи. В традиционном романе драматизация произведения вела к усилению роли героя в развитии сюжета, к постижению драматизма судеб личности в ее

столкновениях с обществом, к более глу­бокому раскрытию характеров. В романе модернистском, наряду с продолжением традиций, наблюдается тенденция к поглощению образа человека образом эпохи, человеческой массы, картиной исторических и социальных ка­таклизмов. Речь идет о процессах, имевших междуна­родное значение. Но в немецком романе они ощущались как резко контрастные по отношению к традиционной сосредото­ченности на

внутреннем мире личности. Также отличаются принципы организации романа как целого, формы сцепления частей романического повествования. В традиционном романе получила развитие композиция с конфликтным центром и нарастанием действия к кульминационной его точке. В 20-х годах XX века распро­страняется роман-хроника, где цепь событий разворачивается в ускоренной, хронологически последовательной смене одно­типных эпизодов, почти

без торможения и отступлений; в романе утверждается монтаж—принцип присоединения, друг к другу разновременных и разноплановых эпизодов, разнотип­ных частей текста без специальных связок между ними, что создает прерывистость, — показ при этом безусловно преоб­ладает над рассказом. П. Курц[14] пишет об исчезновение фабулы, т.е. Abschied von Fabel, d.h. dem rotten Handlugsfaden durch die Fülle der Personen und Begebenheiten. Konstruktion und Montage formen beherrschen die Szene. Der Raum und vor allem die

Zeit haben häufig genug ihre strukturierende Funktion verloren, aufgegeben zugunsten einer Wirklichkeit, die die verschiedensten zeitlichen Ebenen mischt. Damit ist auch der Erzählvorgang in Erzählteile zerbrochen, die nur nicht beispielweise durch personen oder Motive zusammengehalten werden. In der sprachlichen Gestaltung kommen die unterschiedensten Tendenzen – nicht selten auch gleichzeitig – zur Geltung, von essayhafter bis zu stilisiert poetischer oder völlig verfremdeter Diktion.[15] В. Руднев тоже отмечает уничтожение фабулы в модернистском романе. Говоря о прозе ХХ в., нельзя сказать, как это было возможно применительно к прозе