Пантелеймон Романов — страница 2

  • Просмотров 172
  • Скачиваний 10
  • Размер файла 17
    Кб

стадном коллективе, где все дружно выполняют противоположное тому, что решили сделать, — из-за боязни каждого в отдельности остаться в дураках («Дружный народ», «Верующие», «Значок», «Синяя куртка», «Плохой человек»). В целом рассказы Р. проникнуты духом неверия в революционные и творческие силы масс. С 1927 Р. переходит к темам из жизни городской интеллигенции. Особенную известность приобрели рассказы Р. на «половые» темы, в

которых патетическая скорбь «бывших людей» об утраченной «поэзии» любовных отношений и возмущение эксцессами полового анархизма и упрощенчества современной молодежи («Без черемухи», «Суд над пионером», 1927) сочетаются с повышенным интересом к острым ощущениям, к легким связям («Белые цветы», «Неотправленное письмо», «Один час», «Весна» и др.). С задачей разоблачения пошлости Р. не справился, и его многочисленные перепевы

пошлых любовных коллизий большей частью удовлетворяют запросы обывательских слоев читателей. Многократно повторяется и варьируется у Р. эпопея интеллигента-приспособленца («Право на жизнь», 1927, «Огоньки», «Актриса», «Товарищ Кисляков», 1931). Здесь, как и в рассказах на «половые» темы, Р., пытаясь поставить вопрос об интеллигенции вообще как цельном классе, неизменно выводит лишь представителей обывательских, далеких от

пролетариата слоев интеллигенции. Полную неудачу потерпела его попытка нарисовать образ интеллигента-коммуниста из крестьян (роман «Новая скрижаль»). Обычно коммунисты лишь мелькают на фоне произведений Р., причем оттеняются гл. обр. их малая культурность и отношение к интеллигентам — враждебно-пренебрежительное или, наоборот, неожиданно доверчивое. С 1932 в некоторых произведениях и выступлениях Р. звучат новые мотивы. Он

обращается к очерку для зарисовок строительства соцпромышленности («Русь и СССР»), с большой искренностью дает изображение перековки человека в процессе соцстроительства. Особенно привлекают его внимание люди сильной, целеустремленной воли (рассказы «На Волге», «За этим дело не станет»), преодолевающие ту стихию расхлябанности и лени, которая представлялась ему до сих пор «господствующей чертой русского национального

характера». В романе «Собственность» (1933) Р. стремится показать губительное действие собственнических устремлений и перевоспитание человека под влиянием советской общественности, но разрешает эту тему чрезвычайно неудачно. Стиль ранних произведений Р. содержит в себе перепевы стиля классической дворянской литературы. Наибольшей живости и меткости автор достигает в передаче языка крестьян и городской уличной толпы. С