Осип Эмилевич Мандельштам — страница 5

  • Просмотров 2432
  • Скачиваний 224
  • Размер файла 25
    Кб

Нарбутом). Первая книга Мандельштама называлась “Камень” и состояла из 23 коротких лирических стихотворений(менее одной десятой всего им написанного). Она появилась в 1913 году. Первая часть “Камня” – это кульминация метафизической тенденции в символизме и решительное сопоставление верленовской “музыки прежде всего” и тютчевского отрицания возможности подлинного общения(“мысль изречённая есть ложь”), сосредоточенное в

образе “первоначальной немоты”, нерождённой чистой ноты, хранящей докосмическое единство бытия: Останься пеной, Афродита, И, слово, в музыку вернись, И, сердце, сердца устыдись, С первоосновой жизни слито! “Silentium”, 1910 год. Вторая половина, как заметил Гумилёв в превосходной рецензии на камень, - акмеистическая. Мандельштам преображает символы в аналогии, а тайны – в интеллектуальные проблемы. Гумилёв и некоторые друзья

Мандельштама записались в армию добровольцами. В конце 1914 года и сам поэт отправился в Варшаву, чтобы(как сделал Ницше в 1870 году) работать на фронте санитаром. Из этой затеи ничего не вышло, и, по слухам, впечатления этого периода привели его к попытке самоубийства. В январе 1915 года он возвратился в столицу. Оставшиеся два года мировой войны он сотрудничает в Союзе городов – вспомогательной военной организации либерального

характера. Вскоре воинственный дух оставил его; теперь он утверждал, что не город Рим, а “место человека во вселенной” живёт среди веков. В 1915 году у Мандельштама завязался страстный роман с Мариной Цветаевой, открыто исповедовавшей прогерманские настроения. Под её влиянием вскоре появилось стихотворение “Зверинец”(1916 год), а также антибританские стихи, прихывающие Европу, “новую Элладу”, отвергнуть дары Альбиона, ибо

“развалит Европу их свобода”. Цветаева была москвичкой, и Мандельштам получил от неё в дар любви город, которого всегда боялся(как евразийской “столицы непотребной”). Он ответил ей очаровательным стихотворением о старинных соборах XV века в Кремле, о творении Аристотеля Фьораванти(“успенье нежное – Флоренция в Москве”; принимая во внимание “цветочную” фамилию его “корреспондентки”, аллюзия здесь особенно элегантна.

Цветаева была замечательным поэтом, но довольно беспутной женщиной, со склонностью к мифомании и романтическому лицедейству. Её отношение к Мандельштаму, судя по её стихам, мемуарам и письмам, колебалось от нежности до жесткости. В итоге Мандельштам отверг псевдоисторизм и ложномосковскую фольклорность цветаевских стихов о России, некоторые из которых были посвящены ему, в то время как она, уже в эмиграции, в буквальном смысле