Органицизм в русской социологии XIX века — страница 5

  • Просмотров 3258
  • Скачиваний 188
  • Размер файла 22
    Кб

точки зрения Л. общество «стало предметом науки позже, чем природа, и причина этого заключается в том, что общественные явления, будучи разнообразнее, следуя друг за другом неправильнее явлений природы, тем самым представляют более трудностей к отысканию между ними постоянной связи, к подведению их под общие знаменатели, постоянных непреложных законов». Л. хочет сказать, что представления об обществе как о чём-то непознаваемом

просто характеризуют тот этап развития человека, когда он ещё не дошёл до открытия тех естественных законов, по которым развивается общество и считает, что общество управляется высшей силой. То есть мы просто не доросли до того момента, когда осознание общественных процессов будет для нас таким же очевидным как, например, осознание того, что Земля вертится вокруг солнца и она круглая. Лилиенфельд указывает на то, что, как и в

природе, в человеческом обществе нет безусловной случайности в обширном и тоном смысле этого слова. «Как в вещественном мире, так и по отношению к человеческому обществу мы называем случайным только те явления, которые хотя и находятся в неразрывной связи с предыдущими, но в том или другом случае не могут быть нами определены или предвидены». «И так мы проводим аналогию между человеческим обществом и природой, но если бы эту

аналогию мы понимали лишь в виде аллегорической параллели, то мы бы пошли по следам всех экономических и политических доктринёров, всех социальных метафизиков. Но, спрашивается, каким образом из туманной области аллегорий, общих понятий выйти на твёрдую почву реализма?». Это следующий этап развития органистической модели Лилиенфельда. Он подразделяет понятия на два типа: «общие понятия, обозначающие различные проявления

общественной жизни, если эти понятия будут результатом соединения в одно целое существующих общественных явлений» и другой тип – «общие понятия, касающиеся общественных явлений, если они будут выражать лишь обобщение риторических или аллегорических фигур и параллелей, нигде в действительности не существующих». Но тут Л. сталкивается со следующим понятием – духовное начало, разумно-свободная воля человека. Ни то ни другое не

подвластно разуму человека и является частью деятельности высшей силы. В этом случае Л. замечает, что социология не занимается изучением внутренней сущности человека и не пытается познать тайну души человека, «социология изучает лишь внешнюю деятельность человека т.е. проявление наружу его духовных и физических сил в общественной среде.» «Теперь спрашивается: в каком виде, в какой положительной форме проявляются физические и