Николай Михайлович Пржевальский (1839-1888) — страница 3

  • Просмотров 3368
  • Скачиваний 246
  • Размер файла 12
    Кб

водному бассейну на маленьком пароходе. Весь Август он провёл на берегу озера Ханка, занимаясь переписью крестьян и различными исследованиями. Не смотря на довольно позднее время года, он нашёл в течение того месяца ещё 130 видов цветущих растений. В начале сентября Пржевальский оставил озеро Ханка и направился к побережью Японского моря. На лодке до устья Раздольной, а дольше в Новогородскую гавань, лежащую в заливе Посьета на

самой южной оконечности наших владений; продолжается путешествие на винтовой шхуне «Алеут». Первоначальный путь Пржевальского из Новогородской гавани лежал к посту Раздольному на реке Раздольной, а дальше к Владивостоку. Описывая путь от Раздольного до Владивостока он писал: «Совершенно посохшая трава везде уже истребилась пожарами или, как здесь называют, палами, которые весной и осенью нарочно пускаются местными жителями

для облегчения охоты за зверями и вообще для уничтожения тех страшных травянистых зарослей, которые успевают вырасти за лето». По вечер 26 октября Пржевальский прибыл во Владивосток. Там он остановился на короткий отдых, чтобы заменить сильно сбитых лошадей новыми, а другим дать немного оправиться. На следующий день со знакомым офицером он отправился на охоту в лес. Возле одного из оврагов он увидел бродивших семерых аксисов. «В

первый раз в жизни я так близко видел от себя этих красивых зверей». Н. М. Пржевальский во время путешествия по Уссурийскому краю не ограничился только описательным материалом, что характерно для путешественников прошлого столетия. Он, прежде всего учёный, географ, обладающий большими знаниями, прошедший хорошую школу. РЕКА СУНГАЧА … Быстрая и удобная езда на пароходе после утомительного плаванья в лодке казалась

необыкновенно приятной, тем более что дожди кончились, ярко светило солнце с безоблачного неба. Всё пернатое население реки нисколько не боялось шума парохода, а только удивлялось, откуда могло появиться такое невиданное чудовище. Многочисленные утки и цапли вылетали, чуть ли не из-под самых колёс; бакланы, эти осторожные птицы, подпускали к себе шагов на пятьдесят и уже тогда тяжело поднимались с воды; даже белые китайские

журавли, изредка ходившие парами по окрестным болотам, несмотря на пугливость, только пристально смотрели на пароход, испускали несколько раз свой громкий крик, но не улетали прочь. Раза два-три случилось увидать дикую козу возле самого берега, куда она приходила напиться речной воды или, может быть, полежать в прохладной тени густого тальника, которым обросли все берега Сунгачи. Увидав пароход, пугливое животное не знало, что