Несостоятельность мнения о насильственной христианизации Руси в домонгольский период в контексте проблемы двоеверия — страница 4

  • Просмотров 6405
  • Скачиваний 575
  • Размер файла 165
    Кб

оружие, в общем, имелось в доме каждого свободного «мужа». Возможностей для масс сового мятежа было достаточно - но его не произошло. Однако, почемуто считается, что известие Иоакимовской летописи XVII в. о крещении Новгорода разрушает эту идеализированную картину. Самый древний рассказ о крещении Новгорода находим в Новгородской первой летописи младшего извода. «В лето 6497. Крестися Володимиръ и вся земля Руская; и

поставиша в Киеве митрополита, а Новуграду архиепископа, а по иным градомъ епископы и попы и диаконы; и бысть радость всюду. И прииде къ Новуграду архиепископъ Аким Корсунянинъ, и требища разруши, и Перуна посече, и повеле влещи его в Волхово; и поверзъше уже, влечаху его по калу, биюще жезлеемъ; и заповеда никому же нигде же не прияти. И иде пидьблянин рано на реку, хотя горънци вести в город; сице Перунъ приплы къ берви, и отрину и

шистомъ: “ты, рече, Перунище, досыти пилъ и ялъ, а ныне поплови прочь”; и плы со света окошьное»[5]. Как видим, здесь нет данных о насильственном характере крещения и каких-либо конфликтах. Власть, как и в Киеве, призывает «не прияти» сверженного и опозоренного идола — и призыв этот услышан. Гончар из Пидьбы (села под Новгородом) посрамляет павшего бога, что встречает, разумеется, полное одобрение летописца. В такой

картине, заметим, нет ничего недостоверного, - «аристократический» государственный культ Перуна был навязан Новгородчине из Киева в качестве основного лишь за несколько лет до того[6]. Заметим, что и тогда не говорится о каких-либо беспорядках и конфликтах («и жряху ему люди новгородьстии аки богу»). Ярко выделяется на фоне многочисленных переработок этого повествования в других сводах лишь один текст - фрагмент

Иоакимовской летописи, с упоминания о которой мы начали настоящую работу. Подчеркнем, что в дошедшем до нас виде летопись, дошедшая только в составе «Истории» В. Н. Татищева, была составлена не ранее последней четверти XVII в. Нечего и говорить, что первому новгородскому епископу Иоакиму, за пересказ повествования которого выдал свой труд неизвестный летописец, источник текста принадлежать не мог. Достаточно сказать, что

крещение Руси связывалось в нем с именем болгарского царя Симеона, умершего за несколько десятилетий до вокняжения Владимира. О крещении новгородцев Иоакимовская летопись сообщает следующее: «В Новеграде людие, уведавше еже Добрыня идет крестити я, учиниша вече и закляшася вси не пустити во град и не дати идолы опровергнути. И егда приидохом, они, разметавше мост великий, изыдоша со оружием, и асче Добрыня пресчением и