Несостоятельность мнения о насильственной христианизации Руси в домонгольский период в контексте проблемы двоеверия — страница 10

  • Просмотров 6180
  • Скачиваний 574
  • Размер файла 165
    Кб

исполнение. Если и были таковые предложения от иерархов, то они всегда просили их исполнить светскую власть. Церковь таким правом не обладает, и ни когда не обладала. Эта система и этот порядок построены на различении и соотношении понятий греха и преступления. Грех ведает церковь, преступление - государство. Всякое преступление церковь считает грехом, но не всякий грех государство считает преступлением. Что касается наказаний

женщину, занимавшуюся каким-либо родом волхвования, надлежало «доличив казнить», а митрополиту заплатить пени 6 гривен. То же «Правило» митрополита Иоанна II в п. 7 объясняет, в чём должна была состоять эта «казнь». Занимающихся волхвованием надлежало сперва отклонять от греха словесным увещанием, а если не послушаются, «яро казнити, но не до смерти убивати, ни обрезати сих телесе». Под «ярой», строгой

казнью, не лишающей жизни и не «обрезывающей», т.е. не уродующей тела, можно разуметь только простое телесное наказание[21]. Примечательно, так же и тот факт, что если все остальные преступления в церковных уставах имеют отношения к обеим полам, то в данном случае говориться лишь о жене. Из этого можно сделать вполне справедливый вывод о том, что данная статья действовала только для тех семей, в которых глава дома – муж, был

христианином. Как мы видим не было ни какого законодательного акта, который бы ставил язычество на Руси в домонгольский период  в положение «веры запрещенной и преследуемой (religio prohibita, intolerata, illicita)», как это пытается представить Е. Голубинский.                     3. Летописные свидетельства об убийстве волхвов. 3.1 Волхвы как служители общественного культа. Одним из самых любимых аргументов сторонников

концепции «насильственной» христианизации Руси являются летописные упоминания о казнях волхвов в X-XII веках. В подобных трактовках волхвы представляются языческими священнослужителями, которые стоят во главе народного движения, сопротивляющегося насильственной христианизации, за что и уничтожаются. В связи с подобными заявлениями, следует обратится к вопросу о том, в какой мере волхвы являлись «языческими

священнослужителями». Летописные рассказы 1024 г. и 1071 г. рисуют волхвов как представителей магической религиозности. Важно учесть также иные летописные свидетельства или упоминания о волхвах. «Повесть временных лет» дает и этом отношении весьма любопытный материал. Под 911 г. летописец помещает известную легенду о смерти вещего Олега от собственного коня, сообщая перед этим, что тот просил «волхъвовъ и кудосникъ»