Н.Бердяев о человеке («Экзистенциальная диалектика божественного и чело-веческого») — страница 5

  • Просмотров 1536
  • Скачиваний 244
  • Размер файла 17
    Кб

доверчиво принимали мифы и легенды за реальности, когда еще не существовало исторической критики и исторической науки». [11] Бердяев спрашивает себя: « Может ли моя вера, от которой зависит мое спасение и вечная жизнь, зависеть от исторических фактов, которые подлежат оспариванию? Может ли моя вера сохраниться, если историческое исследование, благодаря новым фактам и материалам, научно докажет, что фактов, о которых повествует

Священное писание, не было, что это не исторические события, а мифы, легенды, теологические учения, созданные верующей христианской общиной?» Эти вопросы показывают, что понятие исторического откровения противоречиво и есть порождение религиозного материализма, соответствует уже пройденным ступеням откровения. Существует лишь духовное откровение, откровение в Духе, историческое же откровение есть символизация в

феноменальном историческом мире событий, происходящих в нуменальном историческом мире. «Но вся тайна в том, что нуменальные события прорываются и вступают в мир феноменальный, метаисторическое прорывается и вступает в мир исторический, нет абсолютного разрыва между этими двумя планами»[12]. Историчность, по Бердяеву, имеет положительный и отрицательный смысл. Все существующее, все живое исторично, имеет историю. Историчность

указывает на возможность новизны. И вместе с тем историчность указывает на относительность и ограниченность. Историчность искажает. Историзм не знает смысла. Лишь мессианское сознание конструировало историческое и делает возможным раскрытие смысла истории. Мессианское сознание ждет откровения в грядущем явлении, сообщающем высший смысл истории, явление Мессии и мессианского царства. Так же, по Бердяеву, критика откровения

должна раскрыть, что привносится в откровение человеком. По его мнению самое большое заблуждение исторического христианства связано с сознанием, что откровение закончено и ждать больше нечего. Религиозный спор, в сущности, ведется вокруг вопроса о возможности нового откровения и новой духовной эпохи. Все остальные вопросы второстепенные. Новое откровение совсем не является новой религией. Оно восполнение и завершение

христианского откровения, доведение его до подлинной вселенскости, которой ещё нет. Бердяев считает, что откровения духа нельзя просто ждать. Оно зависит и от творческой активности человека. Его нельзя понимать лишь как новое откровение Бога человеку, оно есть также откровение человека Богу. Это значит, что оно будет богочеловеческое откровение. Преодолевается в Духе разделение и противоположение божественного и