Мятежный дух в лирике Михаила Юрьевича Лермонтова — страница 4

  • Просмотров 2090
  • Скачиваний 196
  • Размер файла 20
    Кб

поэта лежит печать разочарования и одиночества, а в некоторых произведениях звучат даже мотивы обреченности. Лирическое “я” раннего Лермонтова предстает в противоречии между героической натурой, жаждущей свободы, активной деятельности, и реальным положением героя в обществе, которое не нуждается в его подвигах. Мечты юного Лермонтова о гражданском деянии, о славе, желание испытать судьбу роднят его с поэтами-декабристами, с

Байроном, с их мятежными и гордыми лирическими героями. Эти романтические мотивы звучат в стихах “Из Андрея Шенье”: “За дело общее, быть может, я паду...”, “Я грудью шел вперед, я жертвовал собой...” , “Я рожден, чтоб целый мир был зритель Торжества иль гибели моей...” Однако мечты эти оказываются неисполненными: никто не требует от поэта и его лирического героя отваги. Поэт чувствует, что жизнь его протекает “без цели”, что он

“чужд всему”. Отрицание “толпы людей”, “света” носит в ранней лирике Лермонтова всеохватывающий характер: Коварной жизнью недовольный, Обманут низкой клеветой... Эта фраза помогает понять суть претензий героя к обществу. Постепенно все явственнее проступают и контуры “толпы”, “здешнего света”, где подлинные ценности оказываются поверженными: Поверь: великое земное Различно с мыслями людей. Сверши с успехом дело злое —

Велик; не удалось — злодей. В свете, где царят “притворное внимание”, “клевета”, “зависть”, “обман” и “зло”, герой выглядит “странным”, чувствует себя одиноким и обреченным на непонимание и ненависть: Настанет день — и миром осужденный, Чужой в родном краю... Юношеское лирическое “я” у Лермонтова еще во многом условно. Своеобразие его в том, что через автобиографические события, детали, впечатления автор представляет

своего героя как бы в разных ипостасях: то мятежником, то демоном. В юношеской лирике герой Лермонтова по масштабу своих грандиозных переживаний предстает равновеликим мирозданию. Духовная мощь личности не уступает творческой силе Бога. В стихотворении “Нет, я не Байрон, я другой... ” он говорит: …Кто? Толпе мои расскажет думы? Я — или Бог — или никто! Его лирическое “я” может ощущать гармонию со Вселенной, устремляться в

небеса на свою духовную родину. В стихотворении “Ангел” он говорит о душе: И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли. Но чаще лирическое “я” противостоит мирозданию, отвергая его несовершенство и бунтуя. Двойственность сознания героя характерна для ранней лирики Лермонтова. Тяготение к высшему идеальному миру, к совершенной, осязаемой красоте и музыкальности, тоска по земному счастью, человеческому участию и