Масонство в России — страница 9

  • Просмотров 2890
  • Скачиваний 293
  • Размер файла 20
    Кб

добросовестность её членов избегать всяких контактов с заграничными масонами, при настоящих политических отношениях, питает к ним большое уважение. Елагин восстановил свои работы лишь в 1786 г. и при том на новых основаниях, о которых речь будет ниже. В рассматриваемый мной момент преобладание переходит на сторону новой, шведской системы, циннендорфство же быстро исчезает совсем. ТРЕТИЙ ПЕРИОД (1781-1792): ПОИСКИ ВЫСШИХ СТЕПЕНЕЙ И

ПОБЕДА РОЗЕНКРЕЙЦЕРСТВА (научное масонство) Из сказанного выше вытекает, что масонская деятельность в Петербурге во второй половине семидесятых годов носила, хотя и беспорядочный, но очень оживлённый характер. ”Шатания” братьев из стороны в сторону, неожиданные переходы от одной системы к другой,- от Строгого Наблюдения к английскому масонству, от Елагина к Циннендорфу, далее от шведско-берлинской системы к шведскому

тамплиерству и, наконец, от шведской системы к розенкрейцерству,- всё это свидетельствует о том, что в русском масонстве стали проявляться какие-то новые лихорадочно-беспорядочные искания, что русское общество стало предъявлять к масонству новые требования и жадно искать в нём ответов на пробудившиеся вопросы. Уже шведско-берлинская система, в противоположность английской, дала некоторое удовлетворение масонам, искавшим

истины. Но тем не менее Рейхелевское масонство скоро разочаровало большинство братьев, и причина этого явления легко может быть разгадана; Новиков указывает на неё, говоря: “привязанность всех к сему масонству умножилась, а барон Рейхель больше четырёх или пяти, не помню, градусов не давал, отговариваясь тем, что у него нет больше позволения, а должно искать”. Здесь, в этих словах, вся история дальнейшего развития масонства в

России: ясно, что “нравственные преподаяния” масонства первых трёх степеней перестали удовлетворять русских братьев;- воспитанные вольтерианством умы требовали иной пищи, сообразно с пробудившейся жаждой просвещения, но пища эта должна была иметь противоположный вольтерианству, не скептический, а непременно религиозно-идеалистический характер, не разрушая, а укрепляя и разумно обосновывая врождённые начала

нравственности и религиозности. Так как вольтерианство опиралось на западно-европейскую науку, то и борьба против - 11 - него необходимо нуждалась в том же оружии, выходившим за пределы бледного масонско-христианского нравоучения. Такая именно “наука” сделалась насущнейшей потребностью русской интеллигенции и, при слабом развитии критической мысли, должна была привести в конце концов к страстному увлечению масонской