Максимилиан Волошин — страница 7

  • Просмотров 5332
  • Скачиваний 194
  • Размер файла 764
    Кб

людям часто оборачивается кровопролитием. Эта тема из статьи «Пророки и мстители», напечатанной в московском символистском журнале «Перевал»(1906, №2). Говоря в ней о «надвигающемся ужасе» грядущих общественных катаклизмов, Волошин трактует предстоящие испытания в апокалипсическом аспекте: при всем страхе за судьбы культуры, с которой он живейшим образом связан, поэт и критик воспринимает ожидаемую «Великую Революцию» как

«очистительный огонь», видит в ней «меч Справедливости – провидящий и мстящий».[14] Статья заканчивается стихотворением «Ангел мщения», в котором отчетливо проступали впечатления от событий Кровавого воскресенья. Ангел мщения говорит русскому народу: …Прошли века терпенья, И голос мой – набат. Хоругвь моя, как кровь… И далее: О, камни мостовых, которых лишь однажды Коснулась кровь! Я ведаю ваш счет… Я камни закляну заклятьем

вечной жажды, И кровь за кровь без меры потечет. *** Киммерия (восточный Крым) – это особая волошинская тема, в трактовке которой отчетливее всего проявилось своеобразие его художнической натуры, а Коктебель – своего рода материализация творческого духа поэта. Немного в истории мировой культуры отыщется примеров столь тесной связи между человеком-творцом и местом, где он жил и творил. Чувство общности с Коктебелем возникло у

Волошина не сразу. “Я приезжал туда лишь путешественником”, - признается он в письме к А.М.Петровой (1908 г.). [15]Впервые Коктебель раскрылся Волошину в своей сокровенной сути весной 1907 г., когда он решил побыть некоторое время в уединении, вдали от петербургской и московской литературной среды; тогда Волошин переживал тяжелые душевные испытания – осложнение и фактическое распадение отношений с М.В.Сабашниковой, ставшей за год до

этого его женой. Любовь к Сабашниковой наложила отпечаток на всю лирику Волошина 1904-1905гг., ею в ту пору был целиком поглощен внутренний мир поэта. Личная драма во многом способствовала перелому в мироощущении Волошина. Смертельной горечью была мне та потеря, И в зрящем сумраке остался я один. Если предшествовавшая ей пора жизни проходила под знаком жадного познавания нового, стремления охватить всю реальность во всем ее

многообразии, освоения неизведанных горизонтов культуры и земного пространства, то теперь Волошин приходит к большей внутренней сосредоточенности. Предельно распахнувшийся перед ним мир постепенно сужается и ограничивается местностью вокруг Коктебеля, которую поэт начинает осознавать как предопределенный ему дар судьбы. «Теперь я глубоко понял, что для человека нет иного откровения, кроме того, что сокрыто в каждом