Максимилиан Волошин — страница 6

  • Просмотров 5340
  • Скачиваний 194
  • Размер файла 764
    Кб

томившие вопросы духа, и решала их мыслью, не орудием мастерства своего, не кистью?..» [10] *** «К 9-му января 1905 года судьба привела меня в Петербург и дала почувствовать все грядущие перспективы русской революции. Но я не остался в России, и первая русская революция прошла мимо меня».[11] «Волошин дает во французскую газету «L Europeen» (1905,11 февр., №167) взволнованный очерк о Кровавом воскресенье, придавая трагическому дню громадное

историческое значение. Статья заканчивается утверждением, что «этот день является мистическим прологом к большой народной трагедии, которая пока еще не началась». Та же мысль – в стихотворении «Уж занавес дрожит перед началом драмы…». По возвращении в Париж вдали от России Волошин размышляет о судьбе России, обращается к историческим аналогиям, пытаясь разгадать скрытые связи между далекими по времени, но, как ему кажется,

внутренне связанными событиями. Появившиеся в 1906 г. статьи «Дневник Людовика ХУI», «Гильотина как филантропическое движение», «Революционный Париж», «Во времена революции» звучали актуально для русского читателя»[12]. Из воспоминаний Евгении Герцык: «Парадоксальность в судьбе человека всегда манит его. В судьбе человека – в судьбе народов, потому что Волошин с легкостью переходил на широкие исторические обобщения.

Заговариваем о революции – ведь так недавно еще 5-й год так тревожит душу, не сумевшую охватить, понять его… - Революция? Революция – пароксизм чувства справедливости. Революция – дыхание тела народа.… И знаете, - Волошин оживляется, переходя на милую ему почву Франции, - 89-й год, или, вернее, казнь Людовика, - корнями в 14-м веке, когда происками папы и короля сожжён был в Париже великий магистр ордена Тамплиеров Яков Молэ, - этот

могущественный орден замышлял социальные преобразования, от него и принципы: egalite (равенство) и т.д. И вот во Франции пульсация возмездия, все революционное всегда связано с именем Якова: крестьянские жакерии, якобинцы… Исторический анекдот, остроумное сопоставление, оккультная догадка – так всегда строилась мысль Волошина и в те давние годы, и позже, в зрелые. Что ж, и на этом пути случаются находки. Вся эта французская

пестрядь, рухнувшая на нас, только на первый взгляд мозаична – угадывался за ней свой, ничем не подсказанный Волошину опыт».[13] В революционных событиях Волошин не столько распознает их социальный смысл, сколько находит благодарный материал для осмысления «психологической истории человечества» «в тревожные времена» его духа. Как философ и гуманист он предостерегает: идея справедливости влечет за собой идею мести -–и любовь к