Максимилиан Волошин — страница 5

  • Просмотров 5338
  • Скачиваний 194
  • Размер файла 764
    Кб

«поразило сходство картин этого художника с вещами Маргариты Васильевны, сходство, о котором раньше рассказывал Макс. Маргарита Васильевна не знала тогда, у кого ей учиться, и Макс настойчиво убеждал ее ехать учиться в Париж».[8] А вот впечатления Маргариты Сабашниковой : «О Волошине заговорили… Одна из своеобразных черт русского общества того времени: каждое новое лицо встречали с восторженным интересом. Это ни в коей мере не

было провинциальным любопытством, о нет, люди просто верили в необходимость и возможность перемен, жаждали обновления… А Макс? Его внешний облик, парадоксальное поведение и, наконец, удивительная непредвзятость по отношению к любой мысли, любому явлению… И эта его радостность, бившая ключом. Он был радостный человек, для России непривычно радостный. Ему уже минуло 29 лет, но детскость, искрящаяся детскость оставалась сутью,

основой его личности… Он говорил, что не страдал никогда и не знает, что это такое… Странник…«Близкий всем, всему чужой» – это из его стихотворения, это он сам…».[9] Она удивительно верно понимает его. Как девиз и жизненная программа Волошина в тот период может восприниматься стихотворение «Сквозь сеть алмазную зазеленел восток»: Сквозь сеть алмазную зазеленел восток Вдаль по земле, таинственной и строгой, Лучатся тысячи

тропинок и дорог. О, если б нам пройти чрез мир одной дорогой! Всё видеть, всё понять, всё знать, всё пережить, Все формы, все цвета вобрать в себя глазами, Пройти по всей земле горящими ступнями, Всё воспринять и снова воплотить. Макс настойчиво убеждал ее уехать учиться в Париж. «Маргарита уехала в Париж учиться живописи…. По галереям Лувра, в садах Версаля медленно зрел их роман, - не столько роман, как рука об руку вживание в тайну

искусства». Для нас Париж был ряд преддверий В просторы всех веков и стран, Легенд, историй и поверий. Как мутно-серый океан, Париж властительно и строго Шумел у нашего порога. Мы отдавались, как во сне, Его ласкающей волне. Мгновенья полные, как годы… Как жезл сухой, расцвел музей Здесь все теперь воспоминанье, Здесь все мы видели вдвоем, Здесь наши мысли, как журчанье Двух струй, бегущих в водоем. Я слышу Вашими ушами, Я вижу вашими

глазами, Звук Вашей речи на устах, Ваш робкий жест в моих руках. Я б из себя все впечатленья Хотел по-Вашему понять, Певучей рифмой их связать И в стих вковать их отраженье. Но только нет…Продленный миг Есть ложь…И беден мой язык. «Письмо» 5 июля 1904 г. «У нее подлинное дарование, чистота рисунка, вкус. Почему она не стала художником с мировым именем? …Не потому ли, что, как многие из моего поколения, она стремилась сперва решить все