Ломоносов - философ и поэт — страница 2

  • Просмотров 4441
  • Скачиваний 300
  • Размер файла 19
    Кб

своего имени, он ещё двести с лишним лет назад писал: «Сами свой разум употребляйте. Меня за Аристотеля, Картезия[1], Невтона не почитайте. Если же вы меня их имя дадите, то знайте, что вы холопи, а моя слава падает и с вашею». Ломоносов – просто другой. Ни на кого, кроме самого себя, не похожий. Чего бы стоил его энциклопедизм, если бы сам он не был уникальной личностью? Вот почему среди всех доступных Ломоносову сфер культурной

деятельности поэзия его занимает особое, исключительное место. Именно в ней наиболее полно отразилось головокружительное многообразие его творческих и чисто человеческих устремлений. И вот почему прав был К.С. Аксаков, когда в середине прошлого века писал: «Ломоносов был автор, лицо индивидуальное, первый, восставший как лицо из мира национальных песен, в общем национальном характере поглощавших индивидуума; он был

освободившийся индивидуум в поэтическом мире, с него началась новая полная сфера поэзии, собственно так называемая литература». А ведь в 18 веке сохранить своё лицо было куда как трудно…- и в поэзии, где требовалось, прежде всего, умение подражать непререкаемым образцам и соблюдать жёсткие правила, предписанные теоретиками в жизни, где поэзия ещё не заняла подобающего ей места, ещё не была обласкана обществом… Можно вспомнить,

как А.П. Сумароков пытался наставлять Екатерину Вторую в искусстве управлять страной, а она через своих придворных отвечала ему: «Господин Сумароков – поэт и довольной связи в мыслях не имеет». В пушкинской статье «Путешествие из Москвы в Петербург» можно прочесть, как часто Сумарокова «дразнили, подстрекали и забавлялись его выходками» и как он страдал от этого. «Ломоносов был иного покроя, - добавлял Пушкин. - С ним шутить было

накладно. Он везде был тот же: дома, где все его трепетали; во дворце, где он драл за уши пажей; в Академии, где, по свидетельству Шлецера, не смели при нём пикнуть”. Однако ж и Ломоносову довольно часто приходилось оказываться в таких положениях, когда и его характер проходил, скажем так, суровую “проверку на прочность”. Можно вспомнить в связи с этим знаменитую комедию примирения между непримиримыми литературными врагами –

Ломоносовым и тем же Сумароковым, устроенную 19 января 1761 года фаворитом Елизаветы Петровны графом И.И. Шуваловым, который, хоть и считался их “покровителем”, “предстателем”, “российским Меценатом”, не смог устоять перед искусом потешить себя и своих гостей забавной сценкой, где первым в ту пору поэтам были уготованы отнюдь не возвышенные роли. Надо было быть Михайлой Ломоносовым, человеком мощной и неповторимой