Концепция природы в романе М.Шелли «Франкенштейн, или современный Прометей»

  • Просмотров 7304
  • Скачиваний 191
  • Размер файла 15
    Кб

Московский Педагогический Государственный Университет Работа по курсу зарубежной литературы 19 в. Романтизм На тему: «Концепция природы в романе М.Шелли «Франкенштейн, или современный Прометей» Выполнила студентка 2 курса заочного отделения филологического факультета Трушина Е.Н. Москва, 2007 В истории мировой литературы есть имена и названия, которые у всех на слуху. Таков роман «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818)

английской писательницы Мэри Уолтонкрафт Шелли (1797-1851). Судьба швейцарского ученого Франкенштейна, создавшего живое существо из неживой материи и превратившегося в конце концов в жертву и одновременно палача собственного изобретения, стала особым знаком, который с течением времени охватывает все более широкие культурологические слои, далеко уходя от обозначенной писательницей проблемы. «Франкенштейн» значительно выходил

за рамки формы «готического» романа, образуя в английской литературе вместе с произведениями Скотта романтическую романную структуру на фоне широчайшего распространения поэзии. Избыточные описания жестокостей монстра могли бы в какой-то мере служить доказательством принадлежности романа Мэри Шелли готике, как об этом заявлял Д.Варма в книге «Готическое пламя: живая история готического романа в Англии» (1957), если бы не

возвышенная интонация, свойственная именно романтической литературе. Для более взвешенной оценки романа стоит учитывать тот факт, что это произведение возникает на стыке трех эстетических систем: Просвещения, готики и романтизма, поэтому вполне закономерно соединение структурно разнородных идеологем и художественных приемов. Роман получил высокую оценку знаменитых современников писательницы. Байрон отметил, что это

произведение «удивительное… для девочки девятнадцати лет. Нет, тогда ей еще не было девятнадцати», - уточнил поэт. Скотт, вначале приписавший книгу поэту Шелли, то есть мужу романистки, отметил: «Это необычный роман, в котором автор, как нам кажется, обнаруживает редкую силу поэтического таланта». Узнав позже о своей ошибке, он писал в «Эдинбургском обозрении»: «Для мужчины это превосходно, а для женщины удивительно». Но вот