Изображение русского национального характера в произведениях Н.С. Лескова и И.А. Гончарова — страница 6

  • Просмотров 7317
  • Скачиваний 303
  • Размер файла 46
    Кб

качества, идущие от матери, в Штольце только декларированы: в плоть художественного образа они так и не вошли. В Штольце ум преобладает над сердцем. Это натура рациональная, подчиняющая логическому контролю даже самые интимные чувства и с недоверием относящаяся к поэзии свободных чувств и страстей. В отличие от Обломова Штольц — энергичный, деятельный человек. Но каково же содер­жание его деятельности? Какие идеалы

вдохновляют Штольца на упорный, постоянный труд? По мере развития романа читатель убеждается, что никаких широких идеалов у героя нет, что практика его на­правлена на личное преуспевание и мещанский ком­форт. Н. А. Добролюбов и А. В. Дружинин о романе. «Обломов» встретил единодушное признание, но мне­ния о смысле романа резко разделились. Н. А. До­бролюбов в статье «Что такое обломовщина?» уви­дел в «Обломове» кризис и распад

старой крепостни­ческой Руси. Илья Ильич Обломов — «коренной народный наш тип», символизирующий лень, бездей­ствие и застой всей крепостнической системы отно­шений. Он — последний в ряду «лишних людей» — Онегиных, Печориных, Бельтовых и Рудиных. По­добно своим старшим предшественникам, Обломов заражен коренным противоречием между словом и делом, мечтательностью и практической никчемно­стью. Но в Обломове типичный комплекс

«лишнего человека» доведен до парадокса, до логического кон­ца, за которым — распад и гибель человека. Гонча­ров, по мнению Добролюбова, глубже всех своих предшественников вскрывает корни обломовского бездействия. В романе обнажается сложная взаимосвязь рабства и барства. «Ясно, что Обломов не тупая, апатическая натура, — пишет Добролюбов. — Но гнусная привычка получать удовлетворение своих желаний не от собственных усилий,

а от других, — развила в нем апатическую неподвижность и повергла его в жалкое состояние нравственного рабства. Рабство это так переплетается с барством Обломова, так они взаимно про­никают друг в друга и одно другим обусловливаются, что, кажется, нет ни малейшей возможности провести между ними какую-то границу... Он раб своего крепостного Захара, и трудно решить, который из них более подчиняется власти другого. По крайней мере

— чего Захар не захочет, того Илья Ильич не может заставить его сделать, а чего захочет Захар, то сделает и против воли барина, и барин покорится...» Но потому и слуга Захар в известном смысле «ба­рин» над своим господином: полная зависимость от него Обломова дает возможность и Захару спокойно спать на своей лежанке. Идеал существования Ильи Ильича — «праздность и покой» — является в такой же мере вожделенной мечтою и Захара. Оба