Исторический источник: человек и пространство — страница 10

  • Просмотров 944
  • Скачиваний 15
  • Размер файла 34
    Кб

последователей В. де ла Блаша, или историко-географические исследования Промышленного пояса США американского географа 20-х гг. С де Геера (De Geer S. The American Manufacturing Belt. N.-Y.,1927), или докторская диссертация шведского географа В. Вильяма-Уллсона "Географическое развитие Стокгольма с 1850 по 1930 г." (William-Olsson W. Huvuddragen av Stockholms geografiska utveckling 1850-1930. Stockholm, 1937) и др. Определенная часть географов полностью переходила к работам в области

исторической географии, как, напр., английские географы Г. Дерби (Darby H.C. An Historical Geography of England before A.D. 1800. Cambridge, 1936), В. Р. Мид (Mead W.R. An Historical Geography of Scandinavia. London, 1981) и др. В нашей стране после Октябрьской революции историческая география как дисциплина историческая сразу же более чем на 20 лет оказалась отброшенной внедрением в школу и науку "обществоведения", а затем теории общественно-экономических формаций; в меньшей мере

пострадали историко-географические исследования, связанные с археологией (Готье Ю.В. Железный век в Восточной Европе. М., 1930; и др.). Исследования же географов и краеведов продолжали первое время намеченную Семеновым-Тян-Шанским программу (в истории географической мысли в России и СССР в отличие от истории социальной мысли не было резкого идеологического рубежа; заявления же о том, что советские географы "решительно

отбрасывают попытки буржуазных ученых создать какую-то общую систематическую географию" появились и стали доминировать позднее, в начале 30-х гг. - см.: Забелин И.М. Очерки истории географической мысли в СССР. 1917-1945 гг. М., 1989. С. 35, 234). Возникали соответствующие отрасли географической науки (экономическая география и др.), однако с историко-географическими исследованиями, с одной стороны, и с практикой, которой нужна была

география ресурсов (физическая география), с другой, они в такой степени, как в Европе и США, не сращивались. Тем более, практике оказывались ненужными исследования историков об эволюции размещения в России сельского хозяйства, промышленности и ремесел, путей сообщения, об историко-географическом развитии городов. Восстанавливаемые с середины 30-х гг. в рамках социально-экономической истории историко-географические

исследования (Веселовский С.Б. Село и деревня в Северо-Восточной Руси XIV - XVI вв. М.; Л., 1936; и др.) "замкнулись" на историческую науку. Но эта замкнутость получила специфический характер и "поле" исторической географии на некоторое время стало даже уже, чем в классической позитивистской науке. Гипертрофия теории социально-экономических формаций практически уничтожила в области методологии истории проблему