Иосиф Бродский До и после... — страница 9

  • Просмотров 2310
  • Скачиваний 170
  • Размер файла 29
    Кб

дверцей, не стоял, а висел Николай Ставрогин, гражданин кантона Ури... ("Бесы" Достоевского). Слово следует за словом по звуковым и смысловым ассоциациям, слова вызывают образ, за которым тянутся другие и приводят к мысли об умирании. [1, с.269] Конфликт между временем и пространством принимает часто форму противостояния былого и черного. Белый - цвет пустоты, цвет смерти, цвет - ничто. В занесенном снегом мире остаются только

черные следы: Если что-то чернее, то только буквы. Как следы уцелевшего чудом зайца. Поэт сводит картину мира к белому листу бумаги и черным буквам. Зачернить стихами бумагу - единственный способ придать смысл пустоте. Отсюда и понимание стиха как понятия временного, вечного. Творчество Бродского метафизично, это микрокосмос, где уживается Бог и черт, вера и атеизм, целомудрие и цинизм. Его поэзия чрезвычайно объемна и -

одновременно - разнопланова. Не случайно один из его лучших сборников назван в честь музы астрономии - Урании. Обращаясь к Урании, Бродский пишет: Днем и при свете слепых коптилок, видишь: она ничего не скрыла и, глядя на глобус, глядишь в затылок. Вон они, те леса, где полно черники, реки, где ловят рукой белугу, либо - город, в чьей телефонной книге ты уже не числишься. Дальше к югу, то есть к юго-востоку, коричневеют горы, бродят в

осоке лошади-пржевали; лица желтеют. А дальше - плывут линкоры, и простор голубеет, как белье с кружевами. Отсюда, из этой многомерности восприятия мира вытекает и еще одна особенность его поэтического мышления: Бродский никогда не был политическим поэтом, хотя он - сын своего времени. По своей природе он аполитичен, ибо Поэту всегда противна сама идея власти - какой бы она не была. Просто он - больше политики, и власти - как носитель

более вечной категории - языка. [5, с.74] Развитие поэта вело его все дальше к одиночеству, это было им же предсказано. Причина его таится не столько в исходе политической тяжбы с не распознавшим его талант государством, сколько в поэтическом кредо Бродского, его экзистенциальной позиции. Простая, жестокая мысль о том, что свобода художника обретается ценой одиночества, а, если перефразировать Брехта, абсолютная свобода стeq \o

(о;´)ит абсолютного одиночества, приходит на ум, когда читаешь стихи из "Урании": Вечер. Развалины геометрии. Точка, оставшаяся от угла. Вообще: чем дальше, тем беспредметнее. Так раздеваются догола. Но останавливаются. И заросли скрывают дальнейшее, как печать содержанье послание... Одиночество, в глазах обывателя, вещь не менее стыдная, чем голое тело. Чем дальше, тем прозрачнее становится воздух стихов Бродского, тени