Художественная природа сборника Э.Хемингуэя "В наше время" — страница 9

  • Просмотров 12959
  • Скачиваний 268
  • Размер файла 23
    Кб

- сказал Джордж с кровати. -         И хочу есть за своим столом, и чтоб были свои ножи и вилки, и хочу, чтоб горели свечи. И хочу, чтоб была весна, и хочу расчесывать волосы перед зеркалом, и хочу кошку, и хочу новое платье..." Здесь писатель показывает не только новое “потерянное” поколение, но и явное семейное неблагополучие, получившее свое распространение и в других рассказах сборника (“Доктор и его жена”,

“Мистер и миссис Эллиот”). В рассказе “Мистер и миссис Эллиот” Хемингуэй показывает, открыто семейный дискомфорт супругов, но при этом какое-то бы ни было сочувствие к супругам сменяется откровенное авторской иронией, если не сказать издевкой. Говоря о сборнике в целом или рассматривая отдельную новеллу, мы всякий раз встречаем либо частный иронический подтекст, либо откровенно ироническое отношение к миру. Ирония буквально

пронизывает весь сборник, начиная с его названия – слов широко известной молитвы, содержащей просьбу о ниспослании мира “в наше время”. Столь же несомненна ирония в самой композиции книги, в том, что даже самые светлые “детские” и “юношеские” рассказы, вроде “Трехдневной непогоды”, звучат зловеще на военном фоне, не предвещающем герою в будущем ничего хорошего. Характер иронии в отдельных рассказах меняется: от мягкой и

вполне доброжелательной (“Трехдневная непогода”) до злой и презрительной (“Мистер и миссис Эллиот”). В этом есть отголоски репортажей писателя начала 20-х годов, где ирония кажется незаменимой в показе послевоенной действительности. Однако, стремясь показать сложную реальность времени, Хемингуэй не опирался на иронию как на единственно верный способ отображения действительности. С не меньшей силой, чем ирония, на страницах

сборника проявляется радость чувственного восприятия многих вещей, но главное – природы. Анализируя функциональную роль природы в этом сборнике, Ю.Я. Лидский пишет: “В первых пяти рассказах (довоенный цикл с Ником) природа выступает в нескольких характерных для творчества Хемингуэя функциях. Затем следуют собственно военные рассказы и рассказы о времени непосредственно после войны. Их четыре, и, как можно было предположить

априорно, природы в них нет или почти нет. Новелла “Мистер и миссис Эллиот” – единственная из этих четырех, где речь идет не о непосредственно послевоенной деятельности. Но особый характер его героев объясняет почти полное отсутствие в ней природы. Наконец, в последующих пяти рассказах (мы не говорим о “Моем старике”) природа вновь занимает важное место, но функции ее, по сравнению с началом сборника, существенно