Ф.М.Достоевский. "Дневник писателя". (1873. 1876-1877. 1880-1881.) — страница 5

  • Просмотров 1065
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 37
    Кб

формированию разъединяющего людей гедонистического жизнепонимания. И тогда "чувство изящного обращается в жажду капризных излишеств и ненормальностей. Страшно развивается сладострастие. Сладострастие родит жестокость и трусость... Жестокость же родит усиленную, слишком трусливую заботу о самообеспечении. Эта трусливая забота о самообеспечении всегда, в долгий мир, под конец обращается в какой-то панический страх за себя,

сообщается всем слоям общества, родит страшную жажду накопления и приобретения денег. Теряется вера в солидарность людей, в братство их, в помощь общества, провозглашается громко тезис: "Всякий за себя и для себя"... все уединяются и обособляются. Эгоизм умерщвляет великодушие" (I, 25, 101). Глубокое понимание подобных нетривиальных причинно-следственных связей и непрямолинейных закономерностей общественного развития

позволяло Достоевскому еще в зародыше раскрывать нравственную половинчатость различных новоиспеченных идеалов, а точнее идолов, не искореняющих, а лишь иначе направляющих и тем усложняющих извечные пороки людей, приспосабливающихся к ним. Таких идолов или "невыясненных идеалов" в системе его размышлений можно назвать еще "несвятыми святынями". Он писал, что не может жить без святынь, но все же хотел бы святынь хоть

капельку посвятее, не то стоит ли ми поклоняться?" Несвятых святынь, превращающихся при бездумной фетишизации в "мундирные" идеи, Достоевский находил вокруг себя предостаточно - например, фальшивые лозунги свободы, равенства и братства, ведущие на деле к торжеству посредственности и денежного мешка. Чутье на такие перевертыши, когда за речами о правде скрывается ложь, за претензией на истину и здравый смысл -

мошенничество, за стремлением к подвигу - злодейство и т. п., у него было необыкновенное. И он постоянно снимал позолоту с благородных по видимости формулировок, обнажал в них не всегда осознаваемые глубинные мотивы, не входящие в поле зрения "мудрецов чугунных идей" и "исступленной прямолинейности". Поэтому важное значение в публицистике Достоевского имеет критическое рассмотрение внедряемых в социальное сознание

репутаций различного рода деятелей, своеобразие которых заключается не в высоком духовно-нравственном состоянии их души, а в привилегированном социальном положении, в достижениях ума и таланта. Перед условными лучшими людьми, как он их называл, преклоняются как 6ы по принуждению, в силу их социально-кастового авторитета, который меняет свои формы при перестройке конкретно-исторических обстоятельств. Писатель и наблюдал как