Федор Тютчев о назначении человека и смысле истории — страница 5

  • Просмотров 1535
  • Скачиваний 19
  • Размер файла 49
    Кб

что между самовластием человеческой воли и законом Христа невозможна никакая сделка. Это убеждение постоянно укреплялось его собственным личным опытом, изучением прошлого, современных событий и грядущих перспектив, проницательным исследованием непримиримых сил в душе эмансипированного человека. "Человеческая природа, - подчеркивал он незадолго до смерти, - вне известных верований, преданная на добычу внешней

действительности, может быть только одним: судорогою бешенства, которой роковой исход - только разрушение. Это последнее слово Иуды, который, предавши Христа, основательно рассудил, что ему остается лишь одно: удавиться. Вот кризис, чрез который общество должно пройти, прежде чем доберется до кризиса возрождения…". О том, насколько владела сознанием поэта и варьировалась мысль о судорогах существования и иудиной участи

отрекшегося от Бога и полагающегося на собственные силы человека, можно судить по его словам в передаче А.В. Плетневой: "Между Христом и бешенством нет середины". По Тютчеву, без веры в Бога невозможно нормальное развитие, гармоничный ум и подлинная жизнеспособность личности, общества, государства, ибо именно в ней удовлетворяется глубинная, более или менее осознанная, потребность человека в обретении не теряемого со

смертью смысла жизни, естественно укрепляются духовные начала и утверждается высшая нравственная норма бытия. В свете вечности, безусловных ценностей и неколебимой разумности и обретается человеческое в человеке, который тогда не довольствуется собственной греховной природой и стремится к ее преображению. Забывая Бога, человек утрачивает высшую нравственную норму бытия, истинную свободу, теряет способность постоянного

различения добра и зла и становится "бешеным", ибо безысходно блуждает в поисках иллюзорного бессмертия и подлинно разумного оправдания жизни. Место Бога и высшего смысла занимают смерть и нигилизм, а личность предает самое себя, лишается бесконечного содержания, опустошается в безуспешном "вавилонском" строительстве и обманчивой погоне за "счастьем", умножая семена бытийной досады и усиливая гедонистические

"судороги" урвать все от кратковременной жизни, что прорывается и дает о себе знать в "гуманистических", "научных", "прагматических" и иных ответах на вопросы "что делать?" или "кто виноват?". Тютчев, может быть как никто другой, остро чувствовал и глубоко осознавал все следствия обозначенной основополагающей альтернативы, по-своему проявлявшейся в его личности и творчестве. Однако интеллектуальное