Федор Михайлович Достоевский (1821-1881). Очерк жизни и творчества — страница 3

  • Просмотров 1110
  • Скачиваний 16
  • Размер файла 46
    Кб

Достоевского" (1883) В.С. Соловьева. В конце XIX и начале ХХ вв. философская, историософская и нравственная проблематика его романов привлекла к себе пристальный интерес крупных русских мыслителей (В.В. Розанов, Д.С. Мережковский, С.Н. Булгаков, С.Л. Франк, Вяч.И. Иванов, Н.А. Бердяев, Л.С. Шестов и др.), для многих из которых творчество Достоевского стало важной вехой на пути "от марксизма к идеализму" и создавало методологическую

основу для собственных построений. В трудах представителей религиозно-философского ренессанса его произведения обретали присущие им духовное измерение и метафизическую глубину и вместе с тем порою подвергались субъективизированным интерпретациям, подверстывались под собственные теоретические установки и практические задачи "нового религиозного сознания" (Н.А. Бердяев), "третьего завета" (Д.С. Мережковский),

"второго измерения мышления"(Л.И. Шестов) и т.п. Значительную роль в постижении творчества Достоевского сыграла впервые опубликованная в 1929 г. книга М.М. Бахтина "Проблемы поэтики Достоевского", в которой подчеркивалась принципиальная незавершенность и диалогическая открытость художественного мира писателя, множественность неслиянных "голосов" и точек зрения в его произведениях. Однако было бы неправомерно

вслед за автором "Проблем поэтики Достоевского" заключать, будто все идеологические позиции одинаково авторитетны в произведениях писателя, что кругозоры героев, например, Ивана Карамазова или великого инквизитора, Алеши Карамазова или Зосимы, несмотря на подчас противоположные нравственные доминанты, равноправны и находятся в одной плоскости диалогического сосуществования. Признавая правду того же Ивана и великого

инквизитора, давая абсолютную свободу их "голосам", сам автор оказывается на стороне Зосимы и Алеши, о чем свидетельствует как замысел "Братьев Карамазовых", так и его реальное воплощение. Именно христианская модель мира и человека, ничуть не умаляя пафоса полноправной и суверенной личности, ее самосознания и свободы и обусловливает особую, не совпадающую с сюжетно-композиционной, завершенность и целостность

произведений Достоевского, своеобразие неповторимого сочетания авторской "монологичности" с романной "полифонией". Сам Бахтин прямо говорил об этом, отметив вынужденные и принципиальные пробелы в диалогической концепции и признаваясь, что в своей книге он "оторвал форму от главного. Прямо не мог говорить о главных вопросах… о том, чем мучился Достоевский всю жизнь - существованием Божиим" (Новое литературное