Ф. М. Достоевский и К.К. Случевский — страница 2

  • Просмотров 664
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 39
    Кб

хорошо. — "Бандурист" и по идее хорош, да и теплота, задушевность есть — без них нет поэзии. Блестящий стих и красивость не дают еще права на название поэта. Но оставим эти диспуты. Господь с ними. — Нравится вещь — так тут никакие теории не разубедят, не нравится — тоже они бесполезны»[ii] Судя по письму А. Н. Плещеева, в начале 1860 г. Достоевский видел в стихах Случевского нечто новое, отличное от Пушкина, Лермонтова и их

последователей; поэзия Случевского казалась ему самобытной, полной теплоты чувств, воплощенных блестящим стихом. К 1861 г. мнение Достоевского о Случевском несколько изменилось. Что ж, к этому времени и Ап. Григорьев, больше всех восхищавшийся «оригинальной натурой, характером, особенностью» поэзии Случевского, начал признавать себя несколько «наивным» в отношении к «молодому орленку», так он называл Случевского[iii]. Эти слова

Григорьева были преданы гласности как раз в журнале братьев Достоевских «Эпоха», где H. Н. Страхов в 1864 г. в № 9 опубликовал отрывки из письма к нему Ап. Григорьева от 12 августа 1861 г. В приписываемом Достоевскому «Письме постороннего критика в редакцию нашего журнала по поводу книги Панаева и "Нового поэта"», напечатанном в первом номере «Времени» за 1861 г., Случевский вспоминается отнюдь не хвалебно. Достоевский пишет:

«Неужели смеяться над стихами г-на Случевского (у которого, впрочем, может быть, и есть дарование, но еще не установившееся) значит смеяться над литературой?»[iv] В том же номере «Времени» имя Случевского возникает еще раз во «Введении» к «Ряду статей о русской литературе». И здесь слова Достоевского звучат уже весьма саркастически. «Когда-то в Париже, в прошлом столетии, процветал один пошлейший рифмоплет под названием Ракан, не

годившийся даже чистить сапоги г-ну Случевскому»[v]. Говоря о тех, кто, Бог весть зачем, ездили в Париж и, зная по-русски, «даже занимались зачем-то русской литературой и ставили на русских сценах комедии, вроде пословиц Альфреда Мюссе, под названием ну хоть, например, "Раканы" (название, конечно, выдуманное)»[vi], Достоевский вроде бы имеет в виду только пьесу Н. В. Сушкова «Раканы, или Трое вместо одного». Однако последующие слова

о Случевском вызывают мысль и о И. С. Тургеневе, пьесы которого («Где тонко, там и рвется», «Провинциалка») получили отрицательный отзыв Ап. Григорьева как слишком близкие к подобному жанру драматических пословиц[vii]. Намек становится особенно прозрачным, если напомнить описанную А. Галаховым сце- I ну, когда однажды он и П. В. Анненков встретили у И. С. Тургенева Случевского: «По уходе его И<ван> С<ергеевич> обратился к нам с