Это мы, господи — страница 6

  • Просмотров 2704
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 128
    Кб

города, как сзади начали раздаваться торопливые хлопки выстрелов - то немцы пристреливали отстающих раненых. Убитых оттаскивали метров на пять в сторону от дороги. У Сергея тупо и непрестанно болело бедро, пораженное осколком... Контуженная левая часть лица часто подергивалась дикой гримасой. С каждым шагом боль в бедре все усиливалась. - Держись крепче, Серег, не то убьют! - посоветовал Никифорыч. - Есть у меня три сухаря,

подкрепимся малость, - продолжал он, невозмутимо шагая вперед. Чем дальше шли, тем больше становилось убитых. Нельзя отстать от своей пятерки. На место выбывшего сразу становился кто-нибудь другой, место терялось, а вышедшего на один шаг из строя немедленно скашивала пуля конвоира. Люди шли молча, дико блуждая бессмысленными взорами по заснеженным полям с чернеющими на них пятнами лесов. - Братцы, ну как жа оправиться? - взмолился

вдруг кто-то из пленных. - Ай вчера от грудей? Снимай штаны - и дуй! - поучали его из строя. - Не умею, родненькие, на ходу, я жа не жеребец... - Пройдешь верст пять и сумеешь, - обещали несчастному. - Ишь, чего захотел! Знать, не голодный... - Черт плюгавый!.. Плохо быть одному сытому среди сотни голодных. Его не любят, презирают. Этот человек чужой, раз ему не знаком удел всех. К полудню впереди показалась небольшая деревенька, расположенная на

шоссе. - Журавель, ребята, виден, попьем водички! - Эти напоят... захлебнешься... - Ан, слава богу, третью недельку живу в плену и ничего, пью... Самому нужно быть хорошему, тогда и камраты будут хороши... - Штоб твои дети всю жизнь так пили, как ты тут! - Ишь, сука паршивая, камрата заимел... Лениво переругиваясь, пленные вошли в деревню. На крыльце каждого домика толпились женщины и дети, торопливо выискивая глазами в толпе пленных знакомых

или родных. - Тетя, вынеси хоть картошку сырую... - Пить... - Корочку... - Окурок... - Да-а... Сюда-аа... Аа-я-оо-а-яя!.. Двести голосов просящих, умоляющих, требующих наполнили деревеньку. На крыльце одной особенно низенькой и ветхой избенки старуха, кряхтя, тащила большую корзину с капустными листьями. Видно, не под силу была ноша бедной, и тогда, схватив ревматическими пальцами охапку листьев, она бросила их в толпу пленных. Думала мать

сына-фронтовика, что и ее Ванюша, может быть, шагает где-нибудь вот так, умоляя о глотке воды и единственной мерзлой картошке. И вынесла бы старуха мать ковригу хлеба и кринку молока, да живет она, горемычная, на бойком месте, давным-давно взяли немцы корову, очистили погреб от картошки, съели рожь и пшеницу... Только и осталась корзина капустных листьев пополам с навозом. Как морской шквал рвет и бросает из стороны в сторону пенную