Это мы, господи — страница 4

  • Просмотров 2705
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 128
    Кб

разговаривающих с часовыми. Все они, как-то разом повернувшись, направились к пленным. Острые полосы света от ручных фонарей запрыгали по серым, нелепым от распущенных хлястиков шинелям, пилоткам, шапкам. - Комагерр! {Ко мне!} - зарычал рослый фашист, схватив за плечо Сергея. - Мантиль ап! Ап, шнелль! {Шинель снимай! Снимай, быстрей!} Сергей снял шинель. Торопливо немец облапал его карманы. Вдруг его рука, дрогнув, замерла на грудном

кармане гимнастерки. - Вас ист дас? О, гут, прима! {Что такое? О, хорошо, красиво!} - осклабился он, рассматривая массивный серебряный портсигар. Это был подарок от друзей ко дню двадцатилетия Сергея. Затейливый вензель из инициалов хозяина распластался на крышке. На внутренней ее стороне были выгравированы в шутку слова: "Пора свои иметь". Углубление этих букв было залито черной массой, и бравший папиросу из портсигара

непременно прочитывал это назидание. Сергей грустным взглядом проследил, как портсигар утонул в кармане зеленых измызганных брюк. - Это же память! - Вас бамат? - Память, знаешь, скотина?! В полутьме немец видел, как лицо военнопленного покрылось меловым налетом, и, рванув пистолет, со страшной силой опустил его на висок Сергея... ГЛАВА ВТОРАЯ Декабрь 1941 года был на редкость снежным и морозным. По широкому шоссе от Солнечногорска на

Клин и дальше на Волоколамск нескончаемым потоком тек транспорт отступающих от Москвы немцев. Ползли танки, орудия, брички, кухни, сани. Ползли обмороженные немцы, напяливая на себя все, что попадалось под руку из одежды в избе колхозника. Шли солдаты, накинув на плечи детские одеяла и надев поверх ботинок лапти. Шли ефрейторы в юбках и сарафанах под шинелями, укутав онучами головы. Шли офицеры с муфтами в руках, покрытые кто

персидским ковром, кто дорогим манто. Шли обозленные на бездорожье, на русскую зиму, на советские самолеты, штурмующие запруженные дороги. А злоба вымещалась на голодных, больных, измученных людях... В эти дни немцы не били пленных. Только убивали! Убивали за поднятый окурок на дороге. Убивали, чтобы тут же стащить с мертвого шапку и валенки. Убивали за голодное пошатывание в строю на этапе. Убивали за стон от нестерпимой боли в

ранах. Убивали ради спортивного интереса, и стреляли не парами и пятерками, а большими этапными группами, целыми сотнями - из пулеметов и пистолетов-автоматов! Трудно было заблудиться немецкому солдату, возвращающемуся из окрестной деревни на тракт с украденной курицей под мышкой. Путь отступления его однокашников обозначен страшными указателями. Стриженые головы, голые ноги и руки лесом торчат из снега по сторонам дорог. Шли