Этика Канта — страница 10

  • Просмотров 4158
  • Скачиваний 245
  • Размер файла 24
    Кб

лишь мимоходом, ограни­читься простым утверждением противного, именно что разум, как и вообще познавательная способность, представляет собою нечто вторичное, принадлежащее явлению, даже прямо обусловленное организмом; подлинное же зерно, единственно метафизическое и потому неразрушимое в человеке, есть его воля”.[15] Разумеется, что для Канта вечная сущность человека, постольку поскольку он пред­ставляет собой вещь в себе,

состоит в разуме. Сутью кантовской философии является то, что мир вещей в себе разумен, что всякая вещь в себе есть нечто умопостигаемое. Для Канта «вещь в себе» и «ноумен» - это синонимы. Поэтому утверждение, что разум есть что-то вторичное, принадлежащее только явлению, представляет собой с кантовской точки зрения просто нонсенс. Можно не пользоваться в философских текстах термином «во­ля», но можно при желании и пользоваться

им. Кант интенсивно использует данный термин в своих сочинениях по этике. При этом наряду со словом Wille (воля) он нередко употребляет слово Willkur (произвол) . Последнее применяется им тогда, когда воля выступает в роли неопределенной возможности совершать поступки. Но Канта больше интересуют воля, каким-то образом уже определенная, и те основания, которые могут определять волю. Так, в самом начале «Критики практического разума» он

пишет: “Практические основоположения суть положения, содержащие в себе общее определение воли, которому подчинено много практических правил. Они бывают субъективными, или максимами, если условие рассматривается субъектом как значимое только для его воли; но они будут объек­тивными, или практическими, законами, если они признаются объ­ективными, т. е. имеющими силу для воли каждого разумного существа”.[16] Таким образом, воля

всякого человека определяется максимами, которые либо остаются у него чисто субъективными, либо объективизируются, подчиняясь практическим законам. В первом случае воля человека определяется в конечном счете прин­ципом себялюбия и личного счастья и, следовательно, находится целиком во власти закона природной причинности, преследуя ма­териальные цели, которые в изобилии ставятся перед ней способно­стью желания. Во втором

случае она определяется нравственным законом, основным законом чистого практического разума, кото­рый действует на нее как категорический императив; в этом случае она освобождена от необходимости преследовать материальные це­ли, действуя не по закону причинности природы, а по закону при­чинности свободы. С точки зрения Канта, если воля разумного существа нормальна, то она просто по дефиниции должна определяться