Эсхатологические мотивы в творчестве Германа Мелвилла — страница 9

  • Просмотров 2685
  • Скачиваний 182
  • Размер файла 72
    Кб

никуда самого, когда он сможет сбежать: «Тайпи или хаппар? Я содрогался, сознавая, что никаких сомнений больше не было, что мы пропали, что с нами случилось именно то, о чем одна лишь мысль еще недавно внушала такой ужас. Что нас ждало теперь? Правда, до сих пор ничего плохого нам не сделали, наоборот, нас приняли радушно и любезно. Но можно ли полагаться на переменчивые страсти, пылающие в груди дикаря? Его постоянство и коварство

общеизвестны. Что, если под этой любезной внешностью островитяне скрывают какой-нибудь кровожадный замысел и дружелюбный прием их – всего лишь прелюдия к жестокой расправе? Всю ночь меня неотступно преследовали ужасные опасения, и я лежал на ложе из циновок, а справа и слева от меня фигуры тех, кого я так боялся»[21, с.75]. Мелвилл боится будущего, потому что оно для него неизвестно. Нужно отметить, что самое первое обращение

Мелвилла к эсхатологии в «Тайпи» происходит на первой же странице. Оно звучит не понятно для читателя не знающего значения этого слова: «Typee» - «тайпи», на маркизском наречии обозначает «любитель человеческого мяса», то есть тайпи – племя несущее смерть. Когда Мелвилл говорит о каннибализме тайпи, о многомужестве, распространенном среди обитателей долины, о наивности и невежестве дикарей, он поразительно легко подыскивает

оправдания и смягчающие обстоятельства для всего этого, вплоть до людоедства. Хотя автор сам признается, что жил в страхе, боясь быть съеденным в любой момент. Да, Мелвилл рисует «идеальную жизнь» на острове, но эта «идеальность» имеет смысл при сравнении с жизнью в то время в Америке. Если мы еще глубже проникнем в смысл «Тайпи», то обнаружим там пессимистическое настроение автора: «Six months at sea! Yes, reader, as live, six months out of sight of land; cruising

after the sperm-whale beneath the scorching sun of the Line, and tossed on the billows of the wide-rolling Pacific – the sky above, the sea around, and nothing else!»[39, p. 35]. - «Полгода в открытом море! Да, да, читатель, вообрази: полгода не видеть суши, гоняясь за кашалотами под палящими лучами экваториального солнца по широко катящимся валам Тихого океана – только небо вверху, только море и волны внизу, и больше ничегошеньки, ничего!»[21, с.6] Здесь мы и находим пример эсхатологических мотивов. Это только

начало повести, и оно не сулит ничего счастливого для его героев, если они будут бездействовать, плавая по волнам на борту «Долли». Кажется, что все вокруг сговорилось и не дает надежды на спасение: «Oh! for refreshing glimpse of one blade of grass – for a snuff at the fragrance of a handful of the loamy earth! Is there nothing fresh around us? Is there no green thing to be seen?»[39, p.35]. - «Увидеть бы хоть одну травинку, освежающую глаз! Вдохнуть хоть бы один раз жирный аромат земли, размятой и благоухающей в