Эмблематическая образность в лирической системе А. С. Пушкина

  • Просмотров 143
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 31
    Кб

Эмблематическая образность в лирической системе А. С. Пушкина Отношение автора к эмблеме и составляющим ее образам-символам в лирике первой трети девятнадцатого века было, с одной стороны, отношением к застывшему, принадлежавшему эпохе барокко канону, а с другой - отношением к культурной традиции вообще, вне которой не существует поэтика. Обойти эмблематическую систему было невозможно, ибо ее элементы совпадали со

"словарем" тем, мотивов, образов и, как писал Ф. Буслаев, снабжали "готовым материалом и поэта для его фраз и иллюминатора для виньеток"1 . Для динамичного литературного процесса начала века стало характерным вытеснение эмблематики как одной из нормативных форм в периферийные жанры или использование ее в качестве декора (эмблема в переводе с греческого означает "выпуклое украшение, инкрустация") для эффектной

концовки, пуанта, обобщения, как, например, в стихотворении К. Батюшкова "Разлука" (1814): Все здесь, друзья, изменой дышит, Теперь нет верности нигде. Амур, смеясь, все клятвы пишет Стрелою на воде. Но трехчастно-цельные эмблемы, где присутствуют и зрительный образ, и тема, и "девиз", встречаются в лирике начала века довольно редко, главным образом потому, что эмблема, будучи, по определению А. Ф. Лосева, символом

конвенциональным и общепризнанным2 , не может функционировать вне замкнутой системы, каковой уже не была поэзия данного периода. Распаду риторической поэтики сопутствовал распад эмблем на отдельные компоненты, или атрибуты, которые долгое время продолжали сохранять свои метонимические связи и символические смыслы как для автора, так и для читателя. Молния продолжала оставаться атрибутом Юпитера, повязка на глазах - Фемиды

или Амура, якорь, виноградная лоза или лавр оставались соответственно символами надежды, плодородия, величия. В поэзии начала века эмблематическая образность функционировала не слишком открыто, иногда с ироническими коннотациями, но рецепция выражалась индивидуально. "Девизы" эмблематики, претендующие на истину ("К Родзянке", "Ex ungue leonem") профанировались Пушкиным, но для Е. Баратынского именно они оказались