Дягилевская эпопея Мариинского театра — страница 4

  • Просмотров 1074
  • Скачиваний 19
  • Размер файла 23
    Кб

эфемерность «noblesse», как реальной исторической силы Всеволожский, по-видимому, хорошо сознавал, – по- этому и избрал сюжет с уколом веретена, столетним сном, вмешательством фей и, пробуждением от поцелуя. Поэтому была поставлена сказка. Тем более Всеволожский хотел придать скромной сказке внушительное великолепие и несказочный, почти что эпический масштаб, с чем Чайковский и Петипа справились превосходно. Да и сам Всеволожский

так вырядил «noblesse», что ощущение вечного праздника возникает с первых же минут, – такого праздника, который переживет любое злосчастье. «Спящую красавицу» наполняет прямо-таки героический пафос народных вещей: роскошь для Всеволожского – защита от невзгод и даже условие разумной жизни; И соответственно, Всеволожский-рисовальщик и модельер любил яркий роскошный цвет, интенсивный богатый колорит, чистую краску. Что-то

дикарское в этом, конечно же, есть, есть какая-то толика вызывающе яркой архаичной палитры. Но разве не сходной палитрой очаровал Пикассо, когда создал костюмы к мясинской «Треуголке»? К «Треуголке» у Дягилева, следует уточнить, и саму эту палитру можно назвать дягилевской без особой натяжки. И разве не сам Всеволожский демонстрировал утонченный колористический вкус, конструируя костюмы вальса, пажей и фрейлин? К тому же

костюмы «Спящей красавицы» исторически верны и вместе с тем, а может быть Именно потому, предельно, даже немного утрированно театральны. От версальской noblesse до гистрионов всего один шаг, и некоторый арлекинный узор заметен то тут, то зам, так что вся эта пестрая амальгама расшитых камзолов и нескромных цветов временами кажется костюмной арлекинадой. И уж совсем театральны пышно-экзотические наряды четырех кадрилей в апофеозе,

прямо вышедшие из комедий-балетов Люлли и Мольера. Об этих кадрилях (турецкой, индийской, американской и римской), конечно же, вспоминал Мейерхольд, когда вместе с Головиным начинал работать над мольеровским «Дон Жуаном». Еще раз повторим наш вопрос Всеволожский – предшественник «Мира искусства»? Почему бы и нет, эту преемственность удостоверил сам Бенуа, великий поклонник декоративного образа «Спящей». Но мало того, в сцене

нимф (мы их по привычке называем нереидами) Всеволожский допускает вполне декадентскую вольность, нарушающую его стиль «noblesse»: отчасти болотной расцветки, покрытые то ли водорослями то ли опавшей листвой; некий намек на русалку-утопленницу можно прочесть, и поразительно, что жизнерадостная Диана Вишнева, танцуя сцену, восприняла этот намек и горестным танцем, и слабым жестом протянутых рук осторожно наметила силуэт брошенной