Духовная педократия подростковая психология русской революционной интеллигенции — страница 4

  • Просмотров 2320
  • Скачиваний 360
  • Размер файла 30
    Кб

самореализации посредственностей, стремящихся завысить собственную значимость, что было не трудно в отсутствие в составе действительно талантливых и думающих членов. Вот что говорит об этом Изгоев: «Юноша, вошедший в товарищеский кружок самообразования, сразу проникается чрезмерным уважением к себе и чрезмерным высокомерием по отношению к другим. Это высокомерие, рождающееся в старших классах гимназии, еще более

развивается в душе юноши в университете и превращается бесспорно в одну из характерных черт нашей интеллигенции вообще, духовно высокомерной и идейно нетерпимой»[5]. Откуда такая самоуверенность и полное отсутствие самокритики? Почему атрофировалось у интеллигенции стремление к объективной истине и развилась тенденция к абсолютному субъективизму во всем? Приведем слова С.Н. Булгакова, говорящего о распространении в

интеллигентской среде так называемой «религии человекобожества»: «Религия человекобожества и ее сущность — самообожение в России были приняты не только с юношеским пылом, но и с отроческим неведением жизни и своих сил, получили почти горячечные формы. Вдохновляясь ею, интеллигенция наша почувствовала себя призванной сыграть роль Провидения относительно своей родины. Она сознавала себя единственной носительницей света и

европейской образованности в этой стране, где все, казалось ей, было охвачено непроглядной тьмой, все было столь варварским и чуждым. Она признала себя духовным ее опекуном и решила ее спасти, как понимала и как умела»[2]. Само собой, с пророками не спорят. И путь спасения человечества может быть только один – отсюда абсолютная нетерпимость к инакомыслящим. Подобная самозабвенная восприимчивость без критики и даже без допущения

оной другими также свидетельствует о несамостоятельности, незрелости мышления основной массы интеллигентов. Следует отметить особо, что «религия человекобожества» приходила в умы юных борцов за справедливость не «на смену» христианству или чему либо иному, а ложилась на девственно чистый мозг: «Наша интеллигенция по отношению к религии просто еще не вышла из отроческого возраста, она еще не думала серьезно о религии и не

дала себе сознательного религиозного самоопределения, она не жила еще религиозной мыслью и остается поэтому, строго говоря, не выше религии, как думает о себе сама, но вне религии»[2]. Точно так же оставалась интеллигенция и вне науки, вне философии, вне культуры. Все эти сферы требовали глубоко размышления и в какой-то мере личного творчества, которое вообще было не в чести. Над идеей творчества господствовала идея всеобщего