Добролюбов Николай Александрович — страница 3

  • Просмотров 4284
  • Скачиваний 334
  • Размер файла 52
    Кб

суровый аскетизм, в какие вдался Добролюбов с 17-летнего возраста. В этом сказывалось его стремление осмыслить то воспитание в духе религиозного благочестия, какое получил Добролюбов в доме своих патриархальных родителей и в семинарии. Так, по словам Кострова, он был самым набожным человеком в Нижнем, считал за грех напиться чаю в праздничный день до обедни, после исповеди до причастия даже воды не пил, всегда молился усердно и с

глубоким чувством. Во время говенья в марте 1853 года он вел весьма любопытный дневник своих прегрешений под заглавием "Психоториум", т.е. углубление в душу: "7 марта 1853 г. 1-й час пополудни. Ныне сподобился я причащения пречистых Тайн Христовых и принял намерение с этого времени строже наблюдать за собой. Не знаю, будет ли у меня сил давать себе каждый день отчет в своих прегрешениях, но, по крайней мере, прошу Бога моего, чтобы Он дал

мне положить хотя начало благое. Боже мой! Как мало еще прошло времени и как много лежит на моей совести! Вчера, во время самой исповеди, я осудил духовника своего и потом скрыл это, не покаялся; кроме того, я сказал не все грехи, и это не потому, что позабыл их или не хотел, но потому, что не решился сказать духовнику, что я еще не все сказал. Только вышел я из алтаря - и сделался виновен в страхе человеческом, затем человекоугодие и,

хотя легкий, смех с товарищами присоединились к этому. Потом суетные помышления славолюбия и гордости, рассеянность во время молитвы, леность к богослужению, осуждение других увеличивали число грехов моих..." Этот ежедневный список "прегрешений" Добролюбов вел с 7 марта до 9 апреля, так что набралось 32 страницы за эти 34 дня. Все они похожи один на другой. Голова его, между тем, наполняется мечтами об университете, о литературной

славе, и в то же время он страстно привязывается к учителю немецкого языка Ивану Максимовичу Сладкопевцеву. Привязанность эта, имевшая реальные основания в виде благотворного влияния Сладкопевцева на развитие юноши, тем не менее носила вполне романтический характер, соединяясь с той безотчетной влюбчивостью в своих наставников, какую нередко испытывают 17-летние мальчики. Так, Добролюбов, еще не видав Сладкопевцева, успел уже

заочно влюбиться в него по одним только слухам, распространив свое обожание даже на внешность предмета любви. "Смутно я постигал что-то прекрасное, - говорит он в письмах Сладкопевцеву, - в этом соединении понятия: брюнет, из петербургской академии, молодой, благородный и умный... Не говоря уже об уме и благородстве, надо заметить, что я особенно люблю брюнетов, уважаю петербургскую академию и молодых профессоров предпочитаю