Джек Лондон, рассказы и сочинения — страница 15

  • Просмотров 4688
  • Скачиваний 234
  • Размер файла 29
    Кб

индейский уклад, уходят в особое миропонимание, особая этика, особый человеческий тип. Когда Лондону удавалось, преодолев искус прямолинейных уподоблений, наполнить свои «биологические» повествования большим этическим и философским содержанием, его ждали бесспорные художественные удачи. Здесь, прежде всего надо назвать две знакомые каждому из нас с детства книги о собаках – «Зов предков» (1903) и «Белый Клык» (1906). Секрет

непреходящего обаяния этих повестей, разумеется, не в их «научности». В чем же? – Лондона отличала редкая способность – он умел предчувствовать перемещения читательских интересов, вызываемые подспудно происходящими психологическими сдвигами. Он был одним из первых писателей ХХ века, который почувствовал, что в глубинах сознания формируется новое представление о месте человека на земле и о его отношениях с другими

обитателями планеты. Он безошибочно предвидел, что планета будет необратимо «сжиматься», и на покрывшейся густой сетью городов, железных дорог, телеграфных и телефонных коммуникаций земли, люди совершенно по новому ощутят родство всего живого и научаться по – новому ценить созданный самой природой миропорядок, который они безоглядными «усовершенствованиями» поставили на грань катастрофы. Он раньше других услышал тот «Зов

предков», который сегодня побуждает жителей не в меру разросшихся столиц на утлых суденышках пересекать океаны, старательно выискивать еще сохранившиеся кое – где на карте «нецивилизованные» уголки, взбираться на горные пики по опасным, еще никем не пройденным траверсам. Стремиться хотя бы искусственно восстановить естественную близость к природе, потеря которой, как выяснилось, не компенсируется никакими, даже самыми

ошеломляющими достижениями технического прогресса. Заключение.   А.Зверев писал что: «Лондон сражался до конца, и даже в самые неудачные для него как художника годы из – под его пера выходили глубоко выношенные, подлинно новаторские вещи. Однако случалось это все реже. Накопленный опыт помогал Лондону держаться, но для художника, от которого ждали нового слова, это была шаткая опора. В конечном счете темп бешеной погони за

ускользающей славой измотал и его. Его самоубийство было, по всей вероятности, непредумышленным. Измученный уремией, Лондон не мог обходиться без морфия; приступ в ночь на 22 ноября 1916 года, видимо, был чрезвычайно сильным. Утром его нашли в безнадежном состоянии. В углу спальни валялись два пустых пузырька из – под лекарства. Доза оказалась смертельной1». Было бы явной натяжкой считать, что он ушел в расцвете таланта. Но к