«Дамская музыка» при французском дворе

  • Просмотров 1051
  • Скачиваний 18
  • Размер файла 26
    Кб

«Дамская музыка» при французском дворе Татьяна Колтакова «Великих музыкантов я достойна славы» – гласит надпись на одной из бронзовых медалей, выпущенных в 1729 году во Франции Королевской Академией надписей и словесности. На этой медали сохранился единственный портрет Элизабет-Клод Жаке де ла Герр (1665–1729) – удивительной женщины, сумевшей добиться невероятного успеха на музыкальном поприще. В трактате Эврара Титона дю Тийе

«Французский Парнас» (1732), где были увековечены в строгом иерархическом порядке все наиболее значительные деятели французской культуры, воспроизведено изображение этой медали наряду с портретами пяти самых знаменитых композиторов эпохи Людовика XIV – Люлли, Кампра, Лаланда, Маре и Детуша. Уже сам этот факт свидетельствует о том, что Элизабет де ла Герр принадлежала к числу первых музыкантов при французском дворе.

Женщина-композитор, достигшая высших ступеней музыкального Парнаса, – явление чрезвычайно редкое во все времена. История музыки насчитывает сравнительно немного имен выдающихся музыкантш. Среди них – Хильдегарда фон Бинген, Франческа Каччини, Барбара Строцци, Фанни Мендельсон, Клара Шуман. В целом они, конечно, менее известны, чем их коллеги-мужчины и не только потому, что писали «дамскую» музыку. Зачастую их творчество никто,

кроме них самих, не рассматривал как нечто серьезное, и подчас дамам, занимавшимся музыкой, приходилось проявить недюжинную силу воли, чтобы отстоять свое право сочинять. Так, например, случилось с Лавинией Фуджитой, ученицей Антонио Вивальди, которая училась в одной из венецианских консерваторий – L’Ospedale della Pietа. Ее сочинения – кантаты, концерты, оратории – производили настоящий фурор, но свое авторство Лавиния держала в

секрете и подписывалась именем учителя. Своему другу гобоисту Орсола она писала: «Ты же понимаешь, что я не могу поступать иначе, никто не станет воспринимать меня всерьез и мне не разрешат сочинять. Музыка других авторов – словно речь, обращенная ко мне, я должна ей ответить и слушать притом мой внутренний голос. И я слышу его и знаю, что музыка, которая мне принадлежит, отличается от музыки всех остальных»[1]. И все же в один