Человек и природа в новеллистике М.А.Шолохова 1920-х гг.

  • Просмотров 151
  • Скачиваний 11
  • Размер файла 21
    Кб

Человек и природа в новеллистике М.А.Шолохова 1920-х гг. Ничипоров И. Б. В ранней новеллистике Шолохова, составившей главным образом сборники «Донские рассказы» (1925) и «Лазоревая степь» (1926), сквозными стали тема «порушенных войной-коловертью семейных отношений», мотив «горького изумления перед безудержной жестокостью человека по отношению к себе подобному»[2; 41,38]. На фоне деструктивной психологической, социальной реальности

особую весомость приобретает художественное исследование отношений человека и природного бытия, которое прорисовывается в единстве земного, обжитого крестьянином мира степи, леса, Дона – и вселенской бесконечности. В целом ряде рассказов многообразными художественными средствами передается глубинная причастность персонажей из крестьянской среды природным стихиям в их различных ипостасях. Так, юный Николка из рассказа

«Родинка» «от отца… унаследовал любовь к лошадям», он ощущает внутреннюю связь с неспокойными ритмами бытия донской природы, «расплескавшегося Обдонья», в них прозревает предвестия катастрофического наступления исторических бурь на частное человеческое существование: «По ночам в бурю волны стучатся под яром… чудится Николке, что вода вкрадчиво ползет в щели пола и, прибывая, трясет хату» [1]. А в рассказе «Пастух»

вчувствование мальчика-пастуха в «неведомую жизнь» степи, сострадающее участие к ней органично встраиваются в широкую панораму авторского природно-космического и одновременно социально-исторического мировидения: «Казалось ему, что степь живая и трудно ей под тяжестью неизмеримых поселков, станиц, городов». В детском восприятии шолоховских героев природа источает оберегающую силу, как бы восполняя отнятое эпохой войн и

революций родительское тепло. Восьмилетнему Мишке («Нахаленок») солнце «сушило на щеках слезы и ласково, как маманька, целовало его в рыжую вихрастую маковку». После гибели отца, в момент решающего испытания герой вновь обретает прибежище в живой, душевно освоенной природе: «Мишке страшно одному в степи, обнимает руками теплую Савраскину шею, жмется к ней маленьким зябким комочком». Мотив кровного родства человека и лошади –