Чехов и художественная феноменология — страница 4

  • Просмотров 251
  • Скачиваний 8
  • Размер файла 25
    Кб

в нем последователя автора опубликованного еще в 1905 году «Апофеоза беспочвенности». [xi] Мысль эта проходит через «Апофеоз беспочвенности» красной нитью, начиная с «Предисловия»: «…твердая почва рано или поздно уходит из-под ног человека, и <…> после того человек все-таки продолжает жить без почвы или с вечно колеблющейся под ногами почвой». Не раз она иллюстрируется примерами из Чехова; в концентрированной форме она

выражена в разделах, озаглавленных «Точка зрения» и «Убежденная женщина». [xii] Присутствует эта мысль и едва ли не во всех других сочинениях Шестова. [xiii] Жизнь в понимании дяди Виталия, как и у Чехова и Шестова, – это всего лишь череда ошибок, каждая из которых попеременно представляется истиной: «Ты не поймешь, тебе будет только казаться, что ты понимаешь; а когда вспомнишь об этом через несколько времени, то увидишь, что и второй

раз ошибался. И так без конца. И все-таки это самое главное и самое интересное в жизни» (I, 116; курсив мой – С.К.). Такой же позиции придерживается и главный герой газдановской «Истории одного путешествия»: «не обманывать, не фантазировать и знать раз навсегда, что всякая гармония есть ложь и обман» (I, 169). В «Ночных дорогах» к этому прибавляется еще и прямая критика Платоном «картезианских идей», которые, по его мнению, «принесли

большой вред нашей мысли»: «Возможность полного и ясного ответа на сложный вопрос кажется существенной только для ограниченного воображения» (II, 510). В самом Шестове, кстати сказать, было также и существенное феноменологическое начало, развившееся во многом, вероятно, под влиянием Чехова. Н.А.Бердяев в связи с этим писал о «своеобразной гносеологической утопии» Шестова: «отрицании познавательной ценности обобщения, абстракции,

синтеза и в конце концов всякой теории, всякой системы идей, обличении их как лжи и стремлении к какому-то новому познанию индивидуальной действительности, непосредственных переживаний, воспроизведению живого опыта». [xiv] Как известно, «Апофеоз беспочвенности» вообще родился из первоначальных набросков к книге о Тургеневе и Чехове. И его направленные против рационалистической картины мира фрагменты также можно счесть за

своего рода художественную феноменологию. Таким образом, художественная феноменология Чехова и Шестова предопределила феноменологический тип прозы, преобладающий во всем творчестве Газданова. Однако представляется возможным говорить не только о влиянии Чехова на феноменологическую линию в русской литературе XX века, но также и о предвосхищении Чеховым некоторых базовых идей философской феноменологии – в первую очередь,