Чаадаев в глазах современников — страница 3

  • Просмотров 370
  • Скачиваний 9
  • Размер файла 37
    Кб

гораздо более совершенные средства коммуникаций. Эпоха, в которую жил Чаадаев, была, напротив, поистине "эпистолярной эпохой". Этот жанр был неотделим от богатых традиций русской словесности, ибо письма были не только, да и не столько средством общения, сколько способом самовыражения - письма переписывались, читались разными людьми, а подчас становились достоянием нации. В этом случае автор мог получить на письмо несколько

откликов. Писали все, всем и обо всем: в письмах обменивались светскими сплетнями, мнениями; сообщали о семейных делах, а порой и излагали свои идеи и убеждения. Чаадаев испытывал непреодолимое влечение к эпистолярному жанру. Это отчасти объясняется характерной чертой его философского мышления - диалогичностью, потребностью в контрмнении,свойственной философам "сократовского типа", непременно нуждающимся в слушателе,

который не просто внимал бы слову учителя, а был бы его оппонентом и собеседником, спорил бы с ним,приводя все новые и новые аргументы и контраргументы, разбивая слету его доводы и который мог бы прекратить спор только окончательно физически обессилев. Были ли у Чаадаева такие собеседники? Похоже, что нет. Был друг, гениальный Пушкин, но, по словам самого Чаадаева, "мозг поэта построен иначе". Казалось бы с кем еще

полемизировать западнику Чаадаеву, как не со славянофилами? Ан нет. И хотя почти все они, в особенности А.С.Хомяков, были любители поспорить и считались сильными "диалектиками", с точки зрения Чаадаева, они спорили не для поиска истины, а пытаясь убедить противника в истинности своих убеждений,"обратить его в свою веру". Чаадаев же считал, что истина еще не найдена. Далее, в отличие от славянофилов, он был первым русским

национальным философом. Тем самым, он был обречен на непонимание со стороны современников. "Первый", неважно, живет ли он в демократических Афинах или в самодержавной России, всегда получает ярлык преступника или сумасшедшего. А чаще всего - оба. Именно поэтому знаменитая резолюция Николая I, наложенная им на "Философическое письмо": "Нахожу содержание оной смесью дерзостной бессмыслицы, достойной умалишенного" -

попала в самую точку, вынеся окончательный приговор преобладающего, увы,общественного мнения. Иной приговоренный, не вынеся позора, и впрямь лишился бы рассудка, а то и вовсе наложил бы на себя руки, Чаадаев же не без некоторого удовольствия принял - "по высочайшему повелению и по собственной милости" - официальную роль безумца, приговаривая, по словам С.В.Энгельгардт, о своем "блестящем безумии". Итак, Чаадаев тяготел к