Causa finalis как критерий рациональности — страница 7

  • Просмотров 6400
  • Скачиваний 93
  • Размер файла 41
    Кб

кончины, способен испытывать только человек. Конечно, болезнь смерти, как и интеллект, распределена среди людей неравномерно. Но в человеке ровно столько человека, сколько в нем болезни смерти. Чтобы понять роль, какую она играет, будем рассуждать "от конца к началу"19. Представим себе, не стесняясь реальными возможностями, условия, в которых болезнь смерти исчезла бы. Очевидно, что этих условий два: 1. Полное, абсолютное

устранение источников отрицательных эмоций (голода, болезней, непосильного труда, жизненных неудач), в результате чего источники положительных эмоций и сами эти эмоции выделяются в чистом виде. 2. Превращение жизни, порождающей различные по глубине и силе, но абсолютно чистые положительные эмоции, в абсолютную по длительности, вечную. Мы видим, что, идя от болезни смерти к средствам ее лечения, мы получим картину рая - целевую

причину человеческого существования с точки зрения если не большинства религиозных конфессий, то абсолютного большинства верующих. И здесь - значительная доля ответа на вопрос о назначении болезни смерти. Она порождается тем, чего нет у животного и что является отличительной чертой человека - рефлексией, образцом которой является приведенное выше рассуждение Л.Н.Толстого. Именно рефлексия открывает реальное соотношение

противоположностей, образующих "земную жизнь": рождения и умирания, расцвета и деградации, блаженства и страдания. Именно рефлексия порождает тоску по чистой и вечной радости, надежду на вечное блаженство. Именно заболевание смертью делает вопрос о конечной целевой причине существования человека и человечества не предметом досужего размышления, а смысложизненной проблемой, неспособность решить которую, по

свидетельству Л.Н.Толстого, едва не довела его до самоубийства. Вопрос о рациональности ____________________ 18 Толстой Л.Н. Исповедь. С. 42. 19 Об этом методологическом приеме см.: Пойя Д. Как решать задачу? М., 1961. С. 152-157. человеческого поведения, то есть поведения, ведущего к целевой причине человеческой жизни, а не от нее, выступает в этом контексте как основной вопрос всякого мировоззрения - и религиозного, и материалистического. Характерно,

что сам Толстой нашел решение этого вопроса в религии: "Теперь же я был и рад откинуть то, что не лезет в здоровую голову, но деваться некуда. На этом вероучении зиждется, или, по крайней мере, неразрывно связано с ним то единое знание смысла жизни, которое открылось мне. Как ни кажется мне дико на мой старый твердый ум, это - одна надежда спасения"20. Это поразительное признание выдающегося мыслителя чрезвычайно важно для