Библейские цитаты и аллюзии в романе Ф.М. Достоевского "Идиот" — страница 4

  • Просмотров 2623
  • Скачиваний 262
  • Размер файла 12
    Кб

«подвергнутое сомнению, слово становится царством намеков, предположений, фрагментов новой реальности, возникающей из фрагментов новой речи». Большое число вставных повествований в романе «Идиот» приводит к заключению о том, что стремление к Возрождению также играет в нем важную роль. Истории, рассказанные князем Мышкиным в первой части романа открывают тему повествования как такового. При этом лежащая в его основе идея

взгляда на другую, утраченную реальность является темой многих из этих его рассказов. Он рассказывает о мыслях человека, приговоренного к смерти. Это предполагает, что он понимает возможность иного временного измерения. Когда Александра Епанчина заявляет «нельзя жить, взаправду «отсчитывая счетом», князь отвечает ей «Да, почему-нибудь да нельзя же […] мне самому это казалось… А все-таки как-то не верится» (VIII, 53). Его рассказ про

водопад предлагает и другое пространственное измерение: вот тут-то, бывало, и зовет куда-то, и мне все казалось, что если поити все прямо, идти долго-долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней, чем у нас; такой большой город мне все мечталался, как Неаполь, в нем все дворцы, шум, гром, жизнь (VIII, 51). Образ водопада здесь

отсылает сразу к двум Библейским фрагментам: источнику рек Эдемских из Книги Бытия (2:6) и возвращению человечеству вод жизни в конце Книги Откровений (22:1-2). Более того, город видений Мышкина напоминает Новый Иерусалим Книги Откровений (21:1-2). Таким образом, утверждаются две линии, связывающие видение Мышкина и модель абсолютного Возрождения, что и завершает цикл Библейской макроструктуры. Подобная связь продолжается во второй

части романа, где становятся очевидными истоки способности Мышкина к прозрению иных реальностей. Перед первым его припадком его слова снова отсылают к Книге Откровений: ведь это самое бывало же, ведь он сам же успевал сказать себе в ту самую секунду, что эта секунда, по беспредельному счастию, им всполне ощущаемому, пожалуй, и могла бы стоить всей жизни. «В этот момент, – как говорил он однажды Рогожину, в Москве, во время их

тамошних сходок, – в этот момент мне как-то становится понятно необычайное слово о том, что времени больше не будет» (VIII, 189). В моменты перед припадком Мышкину, действительно, является другая реальности. Её он ощущает как «высший синтез жизни» (VIII, 188), и, цитируя Библейскую фразу, соединяет эту высшую реальность с моделью Возрождения, описанной в Книге Откровений. Таким образом, происходящее с Мышкиным во второй части романа