Библейские цитаты и аллюзии в романе Ф.М. Достоевского "Идиот" — страница 3

  • Просмотров 2621
  • Скачиваний 262
  • Размер файла 12
    Кб

хорошо знает, что, падшая Ева, она увлечет за собой своего Адама и потому начинает его избегать. Давно и хорошо известна типологическая связь Адам и Ева / Христос и Мария Магдалина. Так же общепризнана и параллель между Настасьей Филипповной и Мышкиным и Магдалиной и Христом и Марией Магдалиной. Обе параллели естественно выстраиваются в цепочку, в которой звено Настасья Филипповна—Мышкин получает дополнительное измерение.

Отношения Мышкина и Рогожина близки к мотиву соперничества братьев и мести, характеризующему истории Каина и Авеля , Иакова и Исава. Вскоре после обмена крестами Рогожин пытается убить своего крестного брата. Благословение, полученное Мышкиным от матери Рогожина отсылает к тому Библейскому эпизоду, где мать Иакова распознает,кому из сыновей отдана Божья милость, так что Иаков, а не Исава, получает благословение отца. Архетип

праведника проявдляется в «Идиоте» через сходства Мышкина с Иосифом, историю которого содержат последние четырнадцать глав Книги Бытия. В частности, и тот, и другой приняты чуждым им обществом в надежде на то, что их мудрость принесет спасение в минуту катастрофа. Близость обеих персонажей обнаруживается и через натуру Иосифа, который напоминает и Ноя, и Адама, и несет в себе предщущение Христа. К тому же, здесь заговор братьев

против Иосифа есть элемент второй парадигмы соперничества братьев. Эти пересечения романа «Идиот» с Книгой Бытия, взаимосвязанные с уже установленними исследователями аллюзиями на Христа и Апокалипсис, логически приводят к следующей фазе анализа, основанной на темах Сотворения, Грехопадения и Воссоздания. Эдвардс исследует функцию мотива Грехопадения в языке и литературе. До Грехопадения существовало совершенное

соответствие между словом и предметом. Божественный акт творения был действием слова. Со лжи змея, приведшей к падению, начинается двусмысленное слово, и утрачивается изначальная гармония. Результат падения поэтому двойствен. Во-первых, порождает стремление к возрождению, потребность воссоздать вновь в акте повествования: «мир повествования являет желанную другость … мы рассказываем истории, потому что в нас живет

потребность мира внутри истории». Очевидный литературный характер Книги Откровений, в которой по меншей мере 40 стихов содержат упоминание различных форм бытования текста (книга, свиток, послание), говорит о функции повествования в процессе Воссоздания. Во-вторых, начавшийся со Змея разрыв между словом и значением утверждает воссоздающую способность языка, которая уже сама по себе есть главная движущая сила литературы: